Страница 2 из 2 ПерваяПервая 12
Показано с 11 по 20 из 20

Тема: Культурный облик дворянки

  1. #11
    Senior Member
    Регистрация
    19.03.2009
    Сообщений
    5,981

    По умолчанию Культурный облик дворянки

    Также обращает на себя внимание то любопытное обстоятельство, что и Софья Андреевна Бахметева, по первому мужу Миллер, и князь Григорий Николаевич Вяземский впоследствии связали свою судьбу с представителями одного и того же рода графов Толстых См.: История родов русского дворянства. М., 1991. Кн. 2. С. 162, 164.. Кроме того, тетка князя Вяземского, графиня Мария Григорьевна Разумовская, урожденная княжна Вяземская, была женой графа Льва Кирилловича Разумовского, который приходился дядей Алексею Алексеевичу Перовскому См.: Турьян М. А. Примечания // Погорельский А. Избранное. М., 1985. С. 422., а тот, в свою очередь, - дядей графу Алексею Константиновичу Толстому См.: Стафеев Г. И. Указ. соч. С. 11., мужу Софье Бахметевой. Все это еще раз подтверждает высказанную нами ранее мысль о замкнутом характере воспроизводства родственных связей российского дворянства конца 18 - первой половины 19 века.

    Таким образом, процедура, предшествовавшая непосредственному заключению брака во время церковного таинства венчания, способствовала достижению своего рода социального соглашения между родителями жениха и невесты как представителями определенных дворянских родов. Роль в этой процедуре девушки, для которой замужество означало формальный переход из рода отца в род мужа, может быть описана следующим образом. Несмотря на то, что ее активное участие в достижении брачных договоренностей сводилось к минимуму, соблюдение противоположной стороной обязательств по отношению к ней являлось своеобразным критерием нормативности заключения брака. В случае, если поведение дворянина вело к нарушению предварительного брачного соглашения, оно считалось не соответствовавшим нормам дворянского поведения.

    История несостоявшегося замужества Софьи Бахметевой демонстрирует в большой степени светский аспект процедуры, предшествовавшей вступлению дворянской девушки в брак. При этом ряд обстоятельств, существенных для описания православного типа провинциальной дворянки конца 18 - первой половины 19 века, оказался как бы вне поля нашего зрения.

    По-видимому, выход замуж мыслился дворянской девушкой как своего рода рубеж, причем, не просто отделявший друг от друга два разных этапа ее жизни, а обозначавший момент, начиная с которого ее социальное существование приобретало подлинную полноту, и она как бы вступала на предопределенный ей жизненный путь. Замужество означало для нее принципиально иное качество жизни, связанной теперь с исполнением новых обязанностей. Принятие решения о выходе замуж не было простым для дворянской девушки и сопровождалось ее душевным переживаниям. Это могло быть связано с определенным психологическим страхом перед «неизвестным» и вместе с тем с христианским пониманием своей ответственности перед Богом.

    Православное мировосприятие дворянской девушки делало необходимым родительское благословение брака. Значение его становится очевидным из письма (хотя речь в нем идет о другом вопросе), адресованного поручиком Руммель В. В. Голубцов В. В. Указ. соч. Спб., 1887. Т. 2. С. 443. Михаилом Федоровичем Апыхтиным своей матери Ольге Михайловне Апыхтиной: «… Воля же ваша есть для меня закон, и мы… должны… доставлять вам всякое спокойствие и утешение, а иначе без Благословения вашего не будет на нас и благословения Божияго…» ГАТО. Ф. 1403. Оп. 1. Д. 9. Л. 23..

    Родители благословляли дочерей на вступление в брак святыми иконами, перечень которых обычно включали в текст с приданных росписей ГАТО. Ф. 1403. Оп. 1. Д. 1586. Л. 2.. Княжна Наталья Петровна Черкасская, выданная 10 мая 1760 года замуж за прапорщика лейб-гвардии Преображенского полка Степана Степановича Загряжского, получила в знак благословения от отца, генерал-лейтенанта, а позднее генерал-аншефа, и премьер-майора лейб-гвардии Конного полка князя Петра Борисовича Черкасского, образа Иверской иконы Божией Матери, Казанской иконы Божией Матери, Рождества Пресвятой Богородицы, Иконы Божией Матери, именуемой «Троеручица», святителя Дмитрия Ростовского, мучеников и исповедников Гурия, Самона и Авива, мучеников Ермила и Стратоника, мучееников Андриана и Наталии Там же. Д. 1 об.. Кашинский помещик титулярный советник Василий Борисович Суворов благословил свою дочь Наталью Васильевну, урожденную Суворову, вступившую 5 мая 1760 года в брак с кашинским помещиком Никитой Павловичем Каржядиной ГАТО. Ф. 1403. Оп. 1. Д. 53. Л. 3., «Образом Умиления Богоматери Образом Николая Чудотворца… Образом Макария Калязинского Чудотворца». При этом в приданной росписи отмечалось, что она получила благословение обоих родителей. Процедура благословения родителями дочери и ее жениха описана А. С. Пушкиным в наброске «Участь моя решена. Я женюсь…»: «Позвали Наденьку; она вошла бледная, неловкая. Отец вышел и вынес образа Николая Чудотворца и Казанской Богоматери. Нас благословили» Пушкин А. С. Участь моя решена. Я женюсь… // Собр. соч.: В 10 т. М., 1975. Т. 5. С. 427..

    Перед иконой, которой дворянскую девушку благословляла на брак ее родительница, и, которая сопровождала ее после отъезда из дома, по ее закону могли отслужить молебен. Вера и Благодать Божию, исходившую от такой иконы, была, видимо, особенно велика. Благословение матери невесты имело большое значение в равной степени как для нее самой, так и для ее жениха. Для дворянской девушки важно было получить также и благословение родственников. Так, в июле 1836 года Прасковья Степановна, урожденная Рыкачева, просила своего дядю генерал-майора Николая Логгиновича Манзей, приходившегося родным братом ее матери Надежде Логгиновне Рыкачевой, уррожденный Манзей, благословить ее на брак с Евгением Михайловичем Романовичем, что тот и согласился сделать. 19 июля 1936 года из вышневолоцкого имения Боровно он обратился в письме к сестре Вере Логгиновне Манзей, находившейся в то время в Москве, с просьбой прислать ему точно такой же образ, как тот, который ранее был приобретен им для благословения другой племянницы - Марии Ивановны, урожденной Мельницкой, дочери Любови Логгиновны Мельницкой, урожденной Манзей.

    В письмах к родным выходившая замуж дворянская девушка должна была представить им своего избранника - жениха или мужа - и попросить их о родственном отношении к нему. Важную роль в представлении жениха родным невесты играла ее мать: «… потому то сестрица Любовь Логгиновна сама сюда не едит рекомендовать князя (жениха дочери. - А. В.) ; «… всего бы лучше Надежды Логгиновне поскорее сюда приехать и Пашинькой и жениха дать нам посмотреть» Белова А. В. Женщина дворянского сословия в России конца 18 первой половины 19 века: социокультурный тип. Автореф. дис. …канд. культорологии. М., 1999.. «… теперь мая родная уже думаю праводить Пашиньку. После свадьбы и отрекомендовать ее будущего супруга вам лично…» Там же. .

    Следует отметить, что после заключения брака дворянин подписывал письма, обращенные к родственникам жены, в соответствии со степенью родства, в которой его жена состояла по отношению к каждому из них. Например, князь Арсений Степанович Путятин, женившись на Марии Ивановне, урожденной Мельницкой, стал называть ее родных тетушек Веру Логгиновну Манзей, Марию Логгиновну Манзей и Надежду Логгиновну Рыкачеву «Тетиньками», а себя - их «племянником» Там же. . Для дворянской девушки замужество также должно было означать изменение качества взаимоотношений между нею и родственниками ее мужа. Надежда Ознобишина, упоминая в письме к Аграфене Васильевне Кафтыревой о своей будущей невестке Вере, надеялась на то, что со временем благодаря участию сына Николая они смогут относиться к друг к другу как мать и дочь: «… дай Бог чтоб я нашла в ней такую же добрую дочь как моя Люба, последнее покажет время, випротчем в этим отношении много зависит и от мужа, а так как Николя добрый сын, то я уверена что и Верочка его будет видить во мне мать а не свекровь…» Там же. . Очевидно, в ее представлении такие взаимоотношения между ними наиболее полно соответствовали нормам повседневного христианского общежития.

    Все основные события, связанные с замужеством дворянской девушки, могли быть соотнесены с церковным календарем и приурочены к религиозным праздникам. В 1836 году Мария Ивановна, урожденная Мельницкая, и ее будущий муж, князь Арсений Степанович Путятин, получили благословение ее матери Любови Логгиновны Мельницкой, урожденной Манзей, в день Вознесения Господня: «Маминька благословила нас в Вознесение…» Там же.. В День Святой Троицы между матерью невесты и женихом должен состояться так называемый сговор: «Если князь Путятин приедет к Троице Маминька хочет в этот праздник сделать Машинькин сговор…» Там же.. Именно брак по сговору считался с точки зрения российского дворянства нормативной формой заключения брака: «Параковья Фадеевна сгаварила свою Сашиньку за Правиянского полковника» Там же.. Вероятно, одним из вопросов, подлежавших обсуждению в ходе сговора, был вопрос о характере и размерах приданного. Особую торжественность брачному сговору должно было придать то, что День Святой Троицы отмечали как престольный праздник храма, в который ходили Мельницкие: «Мы теперь живем в Вологом… дожидаем к Троицы Князя у нас храм во имя Пресвятой Троицы и мы празднуем етот день…» Там же..

    Возможно, сговор подразумевал также и обручение, инициатива которого могла исходить от жениха, и , совершение которого могло быть отложено по причине отсутствия кого-то из родственников, например, родного дяди невесты со стороны матери: «… в Бологом в этот день большой праздник гостей было множество и жених приехал… князь приехал с кольцами просит чтобы их с Машей обручить но Любовь Логгиновна несоглошалась до приезда братца Н.Л. Там же.. обручение Марины Ивановны Мельницкой с князем Арсением Степановичем Путятиным было назначено на 27 мая, день, когда Русская Православная Церковь совершает память прославившегося в Тверской земле преподобного Нила Стлобенского. Предполагалось, что оно состоится в присутствии родственников, которые должны были собраться вместе по случаю этого праздника: «… Князь … привез кольцы и просит чтоб их обручили без того неуензжает Любови Логгиновне хочется чтоб Николай Логгинович приетом был и он уже обещал 27 - го (мая 1836года) - то есть Нилов день уних праздник и все радные тут будут назначен днем обрученья» Там же.. Согласно желанию Любови Логгиновны, Николай Логгинович Манзей благословил племянницу и обручил ее 27 мая 1836 года с князем Путятиным: «… 27-го Николай Логгинович благословив Машу и обручив их с князем, возвратились домой…» Там же.. Свадьба же их состоялась 27 июля 1836 года Там же., ровно через два месяца после обручения. Вероятно, это было связано с тем, что со дня обручения до дня свадьбы должно было пройти какое-то время.

  2. #12
    Senior Member
    Регистрация
    19.03.2009
    Сообщений
    5,981

    По умолчанию Культурный облик дворянки

    Сроки свадьбы определялись не только с учетом постов («… уже и свадьба да еще поскорее. А с 14 ноября пост, вот и поспевай как знаешь…» Там же.), но и в зависимости от служебной занятости жениха. («… Евгенья Михайловича отпустили на короткое время в последних числах июля он должен быть в Москве и потому просит поспешить свадьбой…» Там же.). Вследствие того , что из-за служебной занятости жениха первоначальные сроки заключения брака были перенесены на более раннее время, Прасковья Степановна Рыкачева не успела закончить формальные приготовления к свадьбе, в частности те, которые касались одежды, необходимой ей как невесте.

    Вообще к моменту выхода замуж для дворянской девушки 19 века специально заказывали одно подвенечное платье, несколько платьев для совершения новобрачными визитов к родным и знакомым и различные головные уборы. Принадлежностью свадебного наряда невесты, помимо платья, были цветы - розы и флердоранж. При этом по представлениям дворянской женщины, цветы могли выступать в качестве украшения обычного платья в случае, если с приобретением подвенечного возникали определенные трудности.

    Прасковья Степановна Рыкачева, не успев подготовить всю, необходимую к свадьбе, одежду, решила сшить заранее только платье для венчания, а платья для визитов и пальто - приобрести уже после свадьбы за время своего недельного пребывания с мужем в Москве. Несмотря на вынужденность этой меры, с практической с точки зрения она должна была оправдать себя. Тетушка Прасковьи Степановны, Мария Логгиновна Манзей, весьма нелестно отзывалась о качестве пошива женской одежды в Вышнем Волочке. Беспокоясь за племянницу, она предлагала заказать для нее в Москве платье для визитов, сняв мерки с жившей там ее двоюродной сестры Прасковьи Аггеевны Абаза, и даже взять на время у последней бальное платье. Обращают на себя внимание точные названия разновидностей платьев дворянской девушки в соответствии с их функциональным назначением - «венчальное», «визитное», «бальное». Одежда дворянки как бы представляла материальный аспект ее бытовой культуры и вместе с тем отражала некоторые черты ее психологии, в частности, присущий ей «здоровый» рационализм в том, что касалось практических сторон повседневной жизни. Тем не менее содержание разговора матери с дочерью из повести О. И. Сенковского «Вся женская жизнь в нескольких часах» показывает что «бальное» и «венчальное» платья, по-видимому, были чем-то похожи, по крайней мере, девушка, недавно вышедшая из института и еще не думавшая о браке, по неопытности могла принять одно за другое: « - Знаешь ли, Олинька, что это за платье? Олинька посмотрела ей в глаза с недоумением. - Это, маменька, кажется?… Это не бальное платье… - Это твое подвенечное платье» Сенковский О. И. Вся женская жизнь в нескольких часах // Сенковский О. И Сочинения Барона Брамбеуса. М., 1989. С. 295..

    Помимо одежды невеста должна была иметь к свадьбе постельное и столовое белье. Прасковья Степановна Рыкачева, сама занимаясь его приобретением, сокрушалась о нехватке денег для покупки всего необходимого. Выходом из создавшегося затруднительного положения могло стать временное заимствование недостающих вещей у родной уже замужней сестры Марии Степановны Пыжовой, урожденной Рыкачевой. Тем не менее Прасковья Степановна болезненно переживала факт наличия некоторых изъянов в своем «приданном».

    Незадолго до свадьбы в письмах, обращенных к родственникам, дворянская девушка приглашала их присутствовать при заключении ее брака. Так, жившие в Москве Прасковья Логгиновна и Аггей Васильевич Абаза должны были получить содержавшееся в письме из Вышнего Волочка от 14 июля 1836 года приглашение приехать на свадьбу своей племянницы Прасковьи Степановны Рыкачевой: «… я беру на себя смелость просить вас безценнейшия и радныя мои Тетинька и Дядинька осчастливить день моей свадьбы присутствием вашим… Маминька моя очень скучает что далеко отпускает меня ваше для всех нас радостное присутствие много бы утешило ее в грусти» Белова А. В. Женщина дворянского сословия в России конца 18 первой половины 19 века: социокультурный тип. Автореф. дис. …канд. культорологии. М., 1999.

    . Выбор места, где должна была состояться свадьба дворянской девушки и ее избранника, определялся среди прочего ее особой психологической привязанностью к тому или иному имению предков. Во время совершения таинства венчания Русская Православная Церковь освящала брачный союз и всю дальнейшую семейную жизнь дворянской женщины с мужем, в соответствии с родовой принадлежностью и служебным положением которого определялся отныне ее официальный социальный статус.

    Таким образом, анализ процедуры, предшествовавшей замужеству дворянки конца 18 - первой половины 19 века, позволяет выявить ее отношение к этому событию как поворотному и судьбоносному в своей жизни. Однако в решении собственной «участи» она как бы принимала пассивное участие. Осознавая всю важность вступления в брак, дворянская женщина в большей степени полагалась на жизненный опыт родителей и родственников, от которых ждала одобрения своего выбора. При этом следует отметить, что существовали определенные различия между относившимся к сфере социальных взаимоотношений дворянства принципиальным согласием родителей на брак дочери с тем или иным человеком имевшим высокий духовный смысл родительским благословением, служившим своеобразным залогом их будущего семейного благополучия. Вероятно, по этому женщина-мать, даже приняв предложение дворянина, претендовавшего на брак с ее дочерью, должна была найти в себе душевные силы для того, чтобы благословить их. Дворянская девушка же, действуя при совершении одного из важнейших «шагов» в своей жизни по родительскому благословению, проявляла тем самым христианское послушание, отказ т самоволия и упование на Промысел Божий.

    В целом процедура, предшествующая замужеству дворянки, наряду с социально-этическим аспектом, представленным провозглашением ее и ее будущего мужа официальным женихом и невестой, формальным введением жениха в круг родных невесты, имела еще и существенный религиозный аспект. Вся совокупность досвадебных мероприятий включалась в общий контекст повседневной духовной жизни провинциального дворянства конца 18 - первой половины 19 века. Вместе с тем отношение к браку как к событию особо торжественному наиболее отчетливо проявляется в том, что предшествовавшие его заключению благословение, сговор и обручение жениха и невесты могли быть приурочены к великим праздникам церковного года. При этом православный образ жизни, который вела дворянская девушка, в том числе и в момент своего выхода замуж, должен был предавать ее социальному существованию определенный ценностный смысл.

    Наконец, в конце 18 - первой половине 19 века в дело практической организации замужества дворянки оказывались вовлеченными фактически все ее ближайшие родственники. События, предшествовавшие ее вступлению в брак, показывают, что одной из форм родственного общения в среде провинциального российского дворянства было совместное проведение церковных православных праздников. Реализовывавшийся при этом в масштабах дворянской семьи принцип соборности может свидетельствовать в пользу того, что замужество дворянки имело особое значение для сохранения реальной родовой общности. В данной связи выход женщин замуж представляет научный интерес не столько как конкретное событие ее частной жизни, сколько как факт дворянской сословной культуры конца 18 - первой половины 19 века.

    В то же время, для описания православного типа русской дворянки следует отметить, что ее замужество было сопряжено с существенными переменами в сфере поведения и мировосприятия, с принятием на себя новых дел и обязательств, а также необходимостью проявления постоянной заботы о сохранении семейного согласия как одной из норм христианского общежития.

    Глава 3 православный тип дворянской женщины (на примере Тверских

    дворянок конца XVIII - начала XIX века).

    Обширный источниковый материал предоставляет исследователю культурного облика русской провинциальной дворянки конца 18 - первой половины 19 века богатые возможности для создания целой галереи историко-культурных портретов женщин, связанных так или иначе в известное время с известной локальной территорией и отмеченных условно чертами определенного типологического сходства. При этом речь может идти не только о тех из них, которые постоянно проживали преимущественно в Тверской губернии, но и о таких, которые имели к ней хотя бы формальное отношение, опосредованное необходимостью реализации владельческих прав или поддержания родственных контактов. Свою задачу мы видим в том, чтобы через более или менее систематическое описание известных нам фактов из жизни некоторых тверских дворянок выявить характерные черты православного типа дворянской женщины 18 - первой половины 19 века и реконструировать наиболее значимые в этой связи элементы ее культурного облика. Для осуществления последнего может оказаться важным среди прочего выяснение специфически женских ценностных ориентаций, а также исследование представлений дворянки о некоторых фундаментальных реалиях окружавшей ее социокультурной действительности и особенностей свойственного ей мироощущения.

    3.1 Елизавета Николаевна Лихачева

    Одной из представительниц русского провинциального дворянства 18 - первой половины 19 века была Елизавета Николаевна Лихачева, урожденная Гурьева, дворянка Кашинского уезда Тверской губернии. Культурный облик которой может служить реальным воплощением православного типа провинциальной дворянки 18 - первой половины 19 века.

    О социальном происхождении Елизаветы Николаевны Лихачевой известно только, что по рождению она принадлежала к дворянскому роду Гурьевых. Ее родной брат Иван Николаевич Гурьев имел чин поручика и был награжден по крайне мере одним орденом.

    ЕЛИЗАВЕТА Николаевна, урожденная Гурьева, состояла в браке с гвардии поручиком Василием Ивановичем Лихачевым, который был сыном полковника, а позднее статского советника, Ивана Васильевича Лихачева и его жены Елизаветы Петровны Лихачевой. Вероятно, Елизавета Николаевна Лихачева, по существовавшей в то время традиции, была несколько моложе своего мужа. Исходя из того, что водном из документов, датированном 26 мая 1803 года, она названа вдовой, имевшей «малолетних» детей, можно предположить, что она родилась в 70-80-е годы 18 века, а вышла замуж в 90-е годы 18 века. Послле смерти мужа Елизавета Николаевна Лихачева несмотря на достаточно молодой возраст и обеспеченное материальное положение вступала во второй брак и скорее всего не делала этого сознательно. С. А. Нилус, описывая судьбу другой женщины, ее современницы, Марии Александровны, урожденной Дурасовой, матери «симбирского и нижегородского помещика и симбирского совестного судьи, потомственного дворянина Николая Александровича Мотовилова Нилус С. Великое в малом: Записки православного. Репринтное воспроизведение издания 1911г. Издание Свято-Троицкой Сергиевой лавры. 1992. С. 104., дает исторически проницательное и точное, на наш взгляд, объяснение подобному поведению многих провинциальных дворянок исследуемой эпохи: «Мотовилов рано лишился своего отца. По восьмому году от рождения Н. А. Мотовилов родился 3 мая 1809года. См.: Там же. С. 107. он остался сиротой с матерью, еще совсем молодой вдовой, и сестрой, года на два или на три его моложе. Большое состояние, оставленное Александром Ивановичем ( отцом - А. С.), заключалось преимущественно в населенных землях трех губерний - Симбирской, Нижегородской и Ярославской - и требовало неустанного попечения. Заботы о воспитании детей-малолеток, общий уклад нравственной и религиозной жизни старинного помещичьего быта, в котором еще высоко стояли идеалы супруги и матери и, главным, конечно, образом, Божие изволение - все это заставило мать Мотовилова предаться с покорностью своей доле и не искать себе того, что ныне С. А. Нилус писал эти строки в 1903 году. См.: Нилус С. Служка Божией Матери и Серафимов: (Симбирский совестный судья Николай Александрович Мотовилов) // Угодник Божий Серафмм. 2-е изд. Издание Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, 1996. С. 252. принято называть личным счастьем.

  3. #13
    Senior Member
    Регистрация
    19.03.2009
    Сообщений
    5,981

    По умолчанию Культурный облик дворянки

    Это личное счастье прежние матери искали и всегда находили прежде всего в Боге, в его Святой Церкви и в домоводстве, заключавшем в себя воспитание детей и заботу о сохранении для них состояния Нилус С. Великое в малом… С. 107. . По словам С. А. Нилуса, «помещичий быт старой Руси, тщетно ожидающий своего беспристрастного историка, знает много типов таких матерей и хозяек, которые в тиши своих деревень строили имущественное благополучие своих детей, а с ними и родины Там же. .

    Имеющиеся в нашем распоряжении исторические источники наводят нас на мысль о том, что нравственным стержнем жизни Елизаветы Николаевны Лихачевой была Православная Вера. В подтверждением этого можно привести, в частности, следующий убедительный факт. 20 февраля 1817 года Елизавета Николаевна Лихачева в соответствии с духовным завещанием брата Ивана Николаевича Гурьева дала вольную принадлежавшему ему при жизни дворовому человеку Егору Никитину, числившемуся по данным седьмой ревизии (1815) Кабузан В. М. Изменения в размещении населения России в 18 - первой полвины 19 в. (По материалам ревизий). М., 1971. С. 5. в селе Пасаткино Кашинского уезда Тверской губернии. Село это перешло во владение к Елизавете Николаевне по наследству от покойного брата. Бывший дворовый человек Егор Никитин после освобождения его от крепостной зависимости намеревался принять монашество и с 18 октября 1818 года пребывал в Арзамасской Высокогорской пустыни. Однако обретение личной свободы не исключало его из числа представителей так называемого тяглого состояния и не снимало с него сопряженной с этим обязанности несения государственных повинностей. Вместе с тем уже в 18 веке, говоря словами М. Т. Белявского, «были запрещены пострижение в монахи и возведение в церковные саны белого духовенства людей из тяглых сословий Белявский М. Т. Сословия и сословный строй // Очерки русской культуры 18 века. М., 1987. Ч. 2. С. 35.. Поэтому для того, чтобы бывший дворовый человек Егор Никитин мог беспрепятственно принять монашество, выполнение податных функций вместо него взяла на себя сестра его прежнего помещика, дворянка Елизавета Николаевна Лихачева.

    Мотивировка, данная Елизаветой Николаевной Лихачевой своему поступку, недвусмысленно свидетельствуют о том, что социальные различия имели в понимании русской дворянки преходящее значение. Эти различия как бы отодвигались на второй план, когда речь шла о деле спасения души. В ценностном отношении для провинциальной женщины принадлежность к дворянству и связанные с этим сословные амбиции не могли, очевидно, сравниться с возможностью своей добродетельной земной жизнью стараться заслужить жизнь вечную.

    Наиболее точно затронутый нами религиозный аспект мироощущения провинциальной дворянки должны отражать ее собственные суждения. В одном из писем, составленном, по-видимому, после 1829 года, Елизавета Николаевна Лихачева обращалась к сыну Петру Васильевичу Лихачеву поп поводу отношения его к религии со словами назидания, которые вместе с тем могут свидетельствовать о том, что Православная Вера была для нее самой главной опорой в жизни, являясь подлинно духовным пристанищем: «… большое было для меня утешением видеть что религия была твоим якорем упираясь на оной мы неупадем, а ежели и падем то не разбиемса…». Возможно, именно свойственной ей религиозностью во многом определялось тщательное исполнение ею высоких обязанностей материнства и попечительства об экономическом благосостоянии своих детей.

    При анализе известных нам исторических источников складывается впечатление, что после смерти мужа забота о детях составляла видимый смысл каждодневной жизни Елизаветы Николаевны Лихачевой. Люди, знавшие ее лично, считали, возможно, что быть матерью - это ее призвание. В письме от 14 января 1818 года княжна Прасковья Долгорукова, называвшая Елизавету Николаевну 2сестрицей», пытаясь убедить ее не пребывать в горестном расположении духа из-за болезни брата, советовала ей позаботиться о сохранении собственного здоровья и мотивировала свой совет следующими словами: «… вы мать семейства, ваша жизнь драгоценна и нужна для ваших детей…». Детей же у Елизаветы Николаевны Лихачевой было четверо: Григорий, Иван, Петр и Анна. Младших сыновей, даже тогда, когда они стали взрослыми людьми, она любовно называла «Ваничкой» и «Петрушей», а Григория - более сдержано «Гришей», вероятно, потому, что он был не только старшим среди ее детей, но и старшим мужчиной в семье.

    В рамках русской православной культурной традиции существовало представление о том , что молитвы матери за своих детей имеют особую силу6 «…матерьня молитва от напастей избавит» Домострой. Древнерусский текст // Домострой. М., 1990. Гл. 22. Како детем отца и матерь лобити и беерчи, и повиноватися им, и покоити их во всем. С. 51.. Во время одного из военных походов сын Елизаветы Николаевны Лихачевой, Петр Васильевич Лихачев, оказался, видимо, в такой ситуации, когда его жизни угрожала реальная опасность. После того, как все закончилось для него благополучно, он написал об этом матушке. Она отвечала ему следующее: «Милой дурак мой Петруша. Писмо твое или лутче сказать описание твоего похода я получила. Что тебе сказать о тех чувств кои волновали мою душу читая оное. Матерь Божия и Михаило Архангел тебя спасли. Призывай их всегда напомощь и оне тебя сохранят…» ГАТО. Ф. 1221. Оп. 1. Д. 89. Л. 9.. Далее в том же письме Елизавета Николаевна сообщала сыну о переполнявших ее сердце чувствах радости и благодарности Богу: «… мои чувства и сердце так полно от радосте от тебя Господь сохранил что я невсилах етаго выразить не знаю как Бога благодарить…» Там же. Л. 10. . Вслед за матушкой к Петру Васильевичу Лихачеву письменно обратились Д Сиковнина и В. Шарапова. Судя по словам последней, Елизавета Николаевна Лихачева горячо молилась о сохранении своего сына, что называется, целым и невредимым, и молитвы ее были услышаны: «Благодарение Господу что он вас спас, и что вы существуете, подлинно ето Молитвы Маминьки вашей Господь вас сохранил…» ГАТО. Ф. 1221. Оп. 1. Д. 89. Л. 10 об..

    Из того же письма Елизаветы Николаевны к Петру Васильевичу видно, что ее материнское попечение о детях, даже тогда, когда они уже стали взрослыми людьми, проявлялось в беспокойстве об их физическом здоровье («…Слава Богу ты жив, здоров ето главное для меня…» Там же. Л. 9-9 об.), в сопереживании их жизненным успехам, например, служебным («… я тебя поздравляла с получением Милости Монаршей по высочайшему повелению ты произведен порутчиком…») Там же. Л. 9., в постоянном желании видеться с ними («… Как бы мне хотелось стобои повидаться но ето я думаю невозможно…» Там же. Л. 9 об.; «…очень бы хотелось тебя видеть…» Там же. Л. 10.), в заботе о том, чтобы они имели достаточно материальных средств на свои повседневные расходы («… денег я тебе послала две тысячи рублей в Тульчин…» Там же. Л. 9 об.), в нравственном назидании, целью кторого было уберечь их от пагубных пороков, таких как мотовство и пьянство («… только умоляю тебя и прошу неупотребляи деньги туда куда не должно…» Там же. ; «… ты часто ко мне пишишь об шемпанском вине Бога ради не привыкай…» Там же. ), в стремлении к тому, чтобы собрать их дома всех вместе и тем самым дать им возможность зримо ощутить единство семьи («Жду ваничху с часу на час как бы было хорошо ежелиб и ты прискакал к нам хочу ваничку послать к вашим довыдовым их нельзяли пееревести сына .» ГАТО. Ф. 1221. Оп. 1. Д. 89. Л. 10 .), а также во всегдашним старании вести себя как можно более рачительно их хозяйственные дела («… дела ваши идут довольно хорошо постараюсь переслать тебе щеты кои мною получены…» Там же.). Последнее обстоятельство было связано с тем, что, нахолдясь на военной службе, Иван Васильевич и Петр Васильевич Лихачевы, как и другие представители мужской части российского дворянства современной им эпохи, были оторваны от управления принадлежавшими им имениями и не занимались, во всяком случае регулярно, должной экономической деятельностью.

    Однако не только служебная занятость являлась причиной того, что Елизавете Николаевне приходилось брать на себя каждодневные заботы об организации хозяйства семьи. По-видимому, эти заботы были связаны для нее не привычными, поскольку они легли на ее плечи сразу после смерти мужа, когда она невольно оказалась во главе управления большим имением, которое впоследствии должны были унаследовать ее в то время еще малолетние дети. Уже тогда она думала, в первую очередь, о соблюдении экономических интересов своих детей и об их будущем имущественном благосостоянии.

    Вместе с тем, следует заметить, что участие Елизаветы Николаевны Лихачевой в делах управления хозяйством детей до момента достижения ими совершеннолетия формально было ограниченным в силу того, что согласно действовавшему в конце 18 - первой половины 19 века законодательству сироты и вдовы дворянского происхождения должны были находиться под официальной опекойЦатурова М. К. Русское семейное право 16-18 вв. М., 1991. С. 57. . Так, наблюдение за имуществом малолетних Лихачевых входило в компетенцию Кашинской дворянской опеки, куда 26 мая 1803 года Елизавета Николаевна обратилась с просьбой, аналогичной по содержанию той, которая до этого была изложена ею в документе, представленном на рассмотрение в Тверскую гражданскую палату, а именно : о выделении ей указанной части из состава имения, принадлежавшего ранее ею мужу. Как видно из поданного ею официального прошения, во владения Василия Ивановича Лихачева находилось 999 душ , что позволяет относить его к категории крупнопоместных дворян По классификации, приводимой Ю. М. Лотманом, крупнопоместные дворяне в начале 19 века имели «около тысячи душ». См.: Лотман Ю. М. Очерк дворянского быта онегинской поры // Лотман Ю. М. Роман А. С. Пушкин «Евгений Онегин»: Комментарий. Л., 1980. С. 37.. По закону Елизавета Николаевна Лихачева должна была получить, помимо одной четвертой части движимого, одну седьмую часть недвижимого имения мужа, что составляло 149 душ мужского пола и 151 душу женского пола из числа дворовых людей и крестьян. Поскольку само имение было рассредоточено по разным уездам Тверской губернии, то и указанную часть следовало выделить ей соответствующим образом, определив полагавшееся известное количество душ во всех населенных пунктах. Однако вместо этого Елизавета Николаевна Лихачева пожелала вступить во владение только ста душами из села Дьяково Кашинского уезда. Свое желание она объясняла тем, что имение ее детей находилось в исправном состоянии и не требовало дополнительных усилий по привидению его в должный порядок, а также боязнью быть заподозренной в стремлении к скорейшему разделу детьми и получению причитавшейся ей доли имущества мужа: «… я сообразуясь с обстоятельствами тогда и ныне к сему меня побуждающим нахожу, что мне во всей части каковая бы следовала по количеству имения за ним состояшаго к получению, на предметы благоустройства в прочем детей моих имении надобности не предвидится и того обстоятельствы не требуют, притом же чтоб не подать и поводу о моем к тому выделу непременном желании, то и почитаю за нужное только получить из показанного села Дьякова с деревнями не более как сто душ с владеемою ими на равне прочих крестьян землею и с пустошами…» ТГОМ - КАШФ. Рукописная коллекция. «Кашинское дворянство». КОФ № 6324. Д. 4. Л. 10б.. Остальное из того, что ей полагалось по закону, Елизавета Николаевна намеревалась оформить как свою собственность только по достижении ее детьми совершеннолетнего возраста Там же..

  4. #14
    Senior Member
    Регистрация
    19.03.2009
    Сообщений
    5,981

    По умолчанию Культурный облик дворянки

    Кашинская дворянская опека вынесла официальное заключение о том, что выделение вдове Лихачевой указанной части в полном объеме «не только к стороне малолетних детей ее безобидно, но и весьма выгодно Там же. Л. 1 об. ». Добровольное же сокращение ею на известный срок размеров причитавшейся ей указанной части было повлечь за собой общее увеличение количества поступавших в пользу ее детей доходов от имения, что расценивалось членами омпеки как проявление свойственных матери любви к своим чадам и заботы об их будущем благополучии: «… а как ныне она вдова Лихачева просит уже о выделе толко ей ста душ и с одною теми крестьянами владеемою наравне с прочими пахотною землею и пустошми следовательно тут еще и другая к ползе детей ее остается выгода в рассуждении собираемых с оставшихся у них во владении душ доходов каковое действие матери не иначе почесть должно как совершенною по любви ее к детям приверженностью…» Там же. . С учетом этого Кашинской дворянской опекой была принята резолюция о том, что официально изложенная просьба Елизаветы Николаевны Лихачевой имеет под собой законное основание, суть ее не ущемляет имущественных интересов малолетних наследников имения и, потому, ее следует удовлетворить: «… а потому и сие количество и крестьян сто душ в одном месте по селу Дьякову з деревнями состоящих и просимых к выделу по рассмотрению дворянская опека находит требование в том ея просительницы по всегдашнему пребыванию ее в Кашинской округе не тоько согласно с законом но и с сие и выше значит с ползою и выгодами детей под попечительством находящихся а чрез то сохранится во владении их прочим имением порядок и благоустройство и со обоих сторон навсегда спокойствее, по каковым обстоятельствам о привидении сего мнения а госпожи вдовы Лихачевой прозбы к исполнению самым действием сия опека и неукоснили б отнестись в уездноой суд Кашинской…» Там же. Л. 1 об.-2.. 30 мая 1803 года в Тверскую гражданскую палату был направлен рапорт соответствующего содержания, после чего дело о выделении указанной части Лихачевой должно было поступить к производству в Кашинский уездный суд Там же. Л. 2..

    Приведенные нами выше обстоятельства данного дела подлежат историко-культурному анализу не столько в имущественно-правовом плане, сколько в плане этическом. С юридической точки зрения выделение дворянской женщине после смерти мужа указной части из состава принадлежавшего ему при жизни движимого и недвижимого имения является вполне традиционной, восходящей к нормам Соборного Уложения 1649 года, мерой обеспечения ей условного минимального уровня материального благосостояния. Столь же привычным для российской дворянской социальной практики следует признать и тот факт, что указная часть вдовы, наряду с наследством, полученным ею от тех или иных кровных родственников, и приобретением, сделанным ею посредством покупки, была элементом ее собственного имущества, которым она могла распоряжаться самостоятельно, и, участие в делах управления которым превращало ее в экономически полноценную помещицу. Особого же комментария заслуживает, на наш взгляд, то обстоятельство, что Елизавета Николаевна Лихачева, имея официальное право вступить во владение предписанной ей по закону долей имения мужа в полном объеме, не стремилась к этому в условиях, когда это могло причинить ущерб будущему материальному благосостоянию ее малолетних детей, и предпочитала разделу единство семейной собственности. Вероятно, выделение небольшого количества крестьян из каждого отдельного населенного поместья представлялось ей экономически нецелесообразным. Ее материнское попечение о том, чтобы по возможности не нарушить целостность принадлежавшего ее детям имения, а вместе с тем и годами существовавший в нем уклад хозяйственной жизни, было, несомненно, сопряжено с известным самоотвержением и являлось плодом христианской любви, которая, по слову апостола Павла, «не ищет своего» 1 Кор. 13, 5 // Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. М., 1988. С. 1256..

    В дальнейшем недвижимая собственность Лихачевых, по-видимому, продолжала оставаться неразделенной и находилась официально в их совместном владении. Вообще в российской дворянской социальной практике раздел имущества между членами семьи обычно был приурочен к каким-то переломным моментам их жизни, таким как вступление в брак детей, смерть родителей. Причем формально родительское имение могло быть поделено между детьми духовном завещании и до наступления этих моментов, однако фактически этот раздел производился лишь тогда, когда завещание вступало в силу. При этом следует помнить, что нормы единонаследия и создания майоратных владений, официальные попытки законодательного учреждения которых осуществлялись в 18-19 веках по крайне мере дважды ( в 1714 и 1845 годах), не приживались на российской почве. Дворянство с неизменным постоянством желало делить свои имения равномерно между всеми детьми, обеспечивая тем самым каждому из них более или менее стабильное имущественной положение. Вместе с тем дробление имений могло приводить к утрате ими экономической жизнеспособности, поэтому в реальной хозяйственной практике предпочтение отдавалось управлению единым нерасчлененным имуществом семьи до тех пор, пока обстоятельства позволяли это делать. Если во главе семьи стояла мать-вдова, то, как правило, именно она руководила организацией всего хозяйства в имении, не подлежавшем фактическому разделу до конца ее жизни или до ее особого волеизъявления.

    Согласно официальному документу, составленному 18 марта 1829 года, Елизавету Николаевну Лихачеву, имевшую недвижимую собственность и в личном владении, и в совместном владении с детьми, не обошла стороной характерная в целом для российского дворянства конца 18 - первой половины 19 века, в том числе и провинциального, проблема задолженности. В обеспечении займа, сделанного 27 июня 1825 года в Московском опекунском совете и составлявшего 47 тысяч рублей, ею было заложено имение, насчитывавшее 237 душ и включавшее в себя деревни Горбуново (42 души), Высоково (40 душ), Трубино (79 душ), село Лопково (27 душ), сельца Бяково (41 душа) и Софьино (8 душ) Кашинского уезда Тверской губернии ГАТО. Ф. 1221. Оп. 1. Д. 92. Л. 1.. 14 марта 1827 года Тверской гражданской палатой были выданы четыре официальных свидетельства об имениях, принадлежавших Елизавете Николаевне Лихачевой и ее детям: штабс-ротмистру Григорию Васильевичу Лихачеву, штабс-ротмистру Ивану Васильевичу Лихачеву, прапорщику Петру Васильевичу Лихачеву и Анне Васильевне Давыдовой, урожденной Лихачевой Там же.. На основании одного из этих документов имение, состоявшее из деревень Вороново (107 душ), Бородино (36 душ), Абаково (55 душ) и Сухой ручей (67 душ) Новоторжского Уезда Тверской губернии и составлявшее в совокупности 295 душ, было заложено в Санкт-Петербургском опекунском совете в результате произведенного 14 апреля 1827 года займа в размере 56 тысячи рублей Там же. Л. 1-1 об. . Три других свидетельства об имениях располагавшихся в Кашинском уезде Тверской губернии, одно, в деревнях Плечево (47 душ), Бузыково (20 душ) Доможирово (16 душ), Покров (6 душ) и Ромашино (30 душ), другое, в сельце Устиново (134 души), и, наконец, третье, в селе Дьяково (51 душа) и в деревнях Новинки (61 душа) и Высокое ( 2 души), и насчитывавших всего, соответственно, 119 душ, 134 души и 114 душ, по сведениям, которым Тверская гражданская палата располагала к 18 марта 1829 года, не представлялись Лихачевым в качестве формальных гарантий осуществления займов под заклад имущества Там же. Л. 1 об. .

    Факт того, что задолженность дворянства была распространенным явлением российской социальной действительности конца 18 - первой половины 19 века, находит известное подтверждение и в художественной прозе данного периода. Достаточно вспомнить одного из героев пушкинской повести «Барышня-крестьянка» - «Григория Ивановича Муромского, - который «промотав в Москве большую часть имения своего…, уехал… в последнюю свою деревню… и в деревне находил способ входить в новые долги» Пушкин А. С. Барышня-крестьянка // Собр. соч.: В 10 т. М., 1975. Т. 5. С. 83.. И хотя речь идет о мужчине, не хозяйствовавшем рачительно, а растратившем состояния, живя в столице, и возвратившемся в имение, но не сумевшем наладить в нем экономически эффективный порядок вследствие присущей ему «англомании» («Поля свои он обрабатывал он по английской методе: Но на чужой манер хлеб русский не родится, и , несмотря на значительное уменьшение расходов, доходы Григория Ивановича не прибавлялись…» Там же.), мы понимаем, что образ этот отражает в целом социокультурную ситуацию в отношении задолженности представителей как мужской, так и женской части дворянства. Причем далеко не все дворяне, а тем более дворянки, что называется, «проматывали» свои владения. Напротив, многие из них, особенно жившие в провинции, стремились приумножить собственные состояния или по крайне мере вести хозяйство таким образом, чтобы получать более или менее стабильный доход. Однако в действительности им это не всегда удавалось, и потому они входили в долги с тем, чтобы получить дополнительные средства либо для вложения в имения с целью повысить их доходность, либо для обеспечения себе привычного уровня материального благосостояния. Судя по словам А. С. Пушкина из повести «Барышня-крестьянка», на рубеже 18 -19 веков опыт закладывания имений в опекунский совет еще только входил в социальную практику и в общественное сознание провинциального дворянства: «… Григорий Иванович Муромский … почитался человеком не глупым, ибо первый из помещиков своей губернии догадался заложить имение в Опекунский совет : оборот, казавшийся в то время чрезвычайно сложным и смелым Там же. ». Но уже в течение нескольких ближайших десятилетий этот опыт настолько укоренился и получил настолько широкое распространение6, что стал вполне обычным делом, не вызывавшим никакого недоумения со стороны провинциальной дворянской общественности.

    По-видимому, в первой половине 19 века даже таким крупным помещицам, какой, судя по всему, являлась Елизавета Николаевна Лихачева, не удавалось отыскать настолько эффективные способы хозяйствования, чтобы не входить в долги. Для того, чтобы по крайне мере иметь возможность расплачиваться с последними, они обращались к другим видам экономической деятельности, доходы от которых были более высокими. Так, Елизавета Николаевна распоряжалась делами двух принадлежавших Лихачевым винокуренных заводов в Ярославской губернии, а также делами питейных сборов, продолжая тем не менее интересоваться покупкой имений, хозяйственное освоение которых относилось к традиционной сфере занятий российского провинциального дворянства.

  5. #15
    Senior Member
    Регистрация
    19.03.2009
    Сообщений
    5,981

    По умолчанию Культурный облик дворянки

    Говоря более подробно об экономической стороне ее повседневной деятельности, следует отметить то обстоятельство, что, по-видимому, именно она определяла всю вообще стратегию ведения общесемейного хозяйства. Руководя обширным хозяйственным образованием, рассредоточенным в 20-е годы 19 века не только по разным уездам, но и по разным губерниям, Елизавета Николаевна Лихачева вынуждена была полагаться на конкретные действия своих управляющих, представлявших ей периодически письменные отчеты о состоянии текущих дел. На основании поступавших от них сведений она могла время от времени извещать своих сыновей о финансовом положении семьи. При этом сама она с большим недоверием относилась к подававшимся ей сводкам наличного капитала, что впрочем не мешало ей положительно отзываться о том или ином управляющем.

    Попечение Елизаветы Николаевны Лихачевой о сохранении экономической жизнеспособности имения выражалось среди прочего в том, что она переписывалась со своими управляющими, подробно информировавшими ее о ходе всех дел во вверенных их смотрению поместьях, давала им указания и рекомендации по наиболее оптимальному, с ее точки зрения, ведению хозяйства, осуществляла учет доходов и расходов, следя за тем, чтобы их соотношение не свидетельствовало о снижении общего уровня рентабельности семейных владений. Весьма продуктивной, по-видимому, была ее переписка с управляющим Дмитрием Юрьеневым, который 17 августа 1829 года из села Сосновец Ярославской губернии сообщал ей о покупке двенадцати тысяч кулей хлеба для двух принадлежавших Лихачевым винокуренных заводов, о сроках и способах доставки этого хлеба в Рыбинск, о «ходе питейных сборов» и о предоставлении ей соответствующих ведомостей за 1828 и 1829 годы. В том же письме он обрисовывал ей ситуацию с хлебом, необходимым, по его мнению, для «полного винокурения»: кроме остававшихся с прошлого года шести с половиной тысяч кулей и кроме вновь купленных двенадцати тысяч кулей нужно было приобрести еще три тысячи кулей. По словам управляющего, хлеб в тот момент в Рыбинске стоил 6 рублей 50 копеек за один куль ГАТО. Ф. 1221. Оп. 1. Д. 89. Л. 2 .. Вероятно, данная цена считалась им приемлемой, почему он и спрашивал у Елизаветы Николаевны разрешение на то, чтобы продолжить закупку хлеба, не дожидаясь приезда Григория Васильевича Лихачева, который, по-видимому, вышел в отставку до 1829 года и в это время уже принимал активное участие в хозяйственной жизни семьи. При этом управляющий приводил свои доводы о том, что откладывание приобретения необходимого хлеба до октября, когда должен был возвратиться Григорий Васильевич, угрожало увеличением стоимости его транспортировки на заводы, поскольку доставить его водным путем из Рыбинска в деревню Ворону будет уже невозможно Там же. Л . 2-2 об. .

    Наряду с анализом хозяйственных занятий Елизаветы Николаевны Лихачевой особое значение для реконструкции ее культурного облика может приобрести характеристика отношения ее к людям, окружавшим так или иначе ее в повседневной жизни. На основании имеющихся в нашем распоряжении писем невозможно выявить всю совокупность ее родственных связей и тем более весь круг ее знакомств. Тем не менее отношение ее к родственникам и знакомым поддается в целом историко-культурному описанию.

    В письме от 14 января 1818 года княжна Прасковья Долгорукова указывала на особую привязанность Елизаветы Лихачевой к своим родным: «С сердечным прискорбием узнала я о болезни братца вашего, и зная ваше сердце и привязанность вашу к родным чувствую ваше груное положение…» Там же. Л. 3. . По мнению княжны, эту привязанность, как и чувства, испытывавшиеся Елизаветой Николаевной к друзьям и знакомым, можно было объяснить ее исключительным добросердечием: «… одно мне утешение остается то, что зная ваше доброе и чувствительное сердце надеюсь, что где бы вы ни были вы меня не забудете и прошу вас, чтоб вы ко мне сохранили то благорасположение которым я пользовался с начала вашего знакомства…» Там же. Л. 5 об. . Самой Прасковье Долгоруковой Елизавета Николаевна Лихачева одалживала деньги ( «… я очень помню оказанное вами мне одолжение с судя меня пятью стами рублями коим срок в половине февраля…» Там же.), предоставляя затем отсрочку платежа и отказывалась при этом от получения процентов ( «… чтож принадлежит до вашего дружескаго одалжения которое вы мне оказываете не требуя сей год моего долга, да притом еще и процентов не берете, сие я почитая за милость особенною ко мне не имею довольно слов к изъяснению моей благодарности…» Там же. Л . 3 .), хотя в конце 18 - первой половине 19 века, говоря словами Ю. М. Лотмана, «многие дворяне не стеснялись ссужать деньги под проценты» Лотман Ю. М. Очерк дворянского быта… С. 40. .

    Не менее теплым и по-христиански милосердным было ее отношение к крепостным и дворовым людям и вообще ко всем нуждающимся. Умоляя сына Петра Васильевича не тратить слишком много денег, особенно на предметы неблаговидные, Елизавета Николаевна напоминала ему о наличии большого количества людей, не имевших даже всего необходимого для жизни. Она писала следующее: «… только умоляю тебя и прошу неупотребляй денги тут куда не должно; право в совокупности етого желаю но дорожу вами приятно ими пользоваться и употреблять на полезное но непростительно транжирить во врет самому себе тогда когда так много людей неимеют и нужнаго для себя» ГАТО. Ф. 1221. Оп. 1. Д. 89. Л. 9 об. . Судя по словам Елизаветы Николаевны, ее сильно удручало то обстоятельство, что многие крепостные и дворовые люди были подвержены тяжкому недугу пьянства. В письме к сыну Петру Васильевичу Лихачеву содержится ее размышление по этому поводу, полное сокрушения и внутреннего переживания6 «… ты пишешь чтоб прислать тебе повара ты знаешь что у меня один Митка а на ондрюшку нельзя надеется он нездоров разве опять твоего прислать что он пьет как быть мой друх кто непьет у нас из людей и мой Митко крепко попивает и мало у нас таких людей кои невкушали сего нектора… ты знаешь, пьяных я нетерплю и боюсь досмерти…» Там же. Л. 9 об.-10.. С трогательной заботливостью Елизавета Николаевна следила за состоянием здоровья принадлежавших ей дворовых людей. Некий Федор Алексеев, назначенный ключником в Пешехонскую питейную контору, был покусан бешеной собакой, о чем управляющий не счел нужным сообщить Елизавете Николаевне. Узнав об этом из каких-то других источников, она, вероятно, высказала нарекание своему управляющему за то, что тот своевременно не поставил ее в известность о данном печальном инциденте, и выразила желание быть подробно проинформированной о происшедшем, о самочувствии пострадавшего и о предложенном ему лечению Там же. Л. 1 об.-2..

    Отношение Елизаветы Николаевны Лихачевой к детям уже проанализировано нами выше. В дополнение к сказанному можно привести только весьма интересную, выраженную в том, как она подписала письмо к сыну, как бы самооценку ею собственного отношения к нему: «… мать идрук твой Е. Лихачева» Там же. Л. 10. . В своем ребенке она видела самостоятельную личность и, наряду стем, что они были связаны родственными узами как мать и сын, стремилась к тому, чтобы их соединили еще и дружеские чувства. Возможно, результата такого обхождения с детьми стало теплое и уважительное отношение последних к матери. Судя по имеющимся в нашем распоряжении письмам, сыновья обращались к ней исключительно на «ВЫ» и называли ее не иначе как «любезная Маминька» Там же. Л. 11. или «Любезнейшая Маминька» Там же. Л. 13.. Примечательно, что сохранившиеся в составе семейного фонда Лихачевых письмо Григория Васильевича к Елизавете Николаевне было подписано им так : «Ваш послушный сын Г. Лихачев» Там же. Л. 13 об. . Это свидетельствует о том, что в отношениях с матерью послушание считалось непременным качеством сына, даже если тот был уже взрослым сыном.

    Елизавета Николаевна Лихачева должна была чувствовать заботу о себе своих сыновей и по тем обстоятельным письмах, в которых они сообщали ей о том, чем занимались (« Я ныне вам не пишу подробно, потому что конца совершенно нет; а как его достигнем обо всем наиподробнейше уведомлю.» Там же. Л. 13.), и по тем маленьким знакам внимания, которые они ей оказывали. Во время своего пребывания в Одессе Петр Васильевич специально собирал морские ракушки для того, чтобы привезти их матушке в качестве сувенира с юга: «… раковин я начал вам собирать; но те которые я насобирал еще не довольно важны чтои то будет вперед» Там же. Л. 12 .. Вместе с тем доверительные отношения с матерью подразумевали, видимо, возможность обратиться к ней с просьбой о финансовой помощи при наступлении материальных затруднений. При этом Петр Васильевич понимал, что Елизавета Николаевна не всегда могла оказать ему такую помощь, и надеялся получить от нее хотя бы очередного письменного известия, длительное отсутствие которого казалось ему непривычным. Беспокойство о матушке в сочетании с доверием к собственным снам приводило к тому, что ее благополучие вызывало у него определенные опасения: « а я верю снам и я что то дурное видел 12 на 13-е число боюсь что не случилось ли что неприятнаго у вас!» Там же. . для сравнения заметим, что постоянная тревога за детей была, как явствует из письма В. Шараповой, имевшей в виду, в первую очередь, Елизавету Николаевну Лихачеву, перманентным эмоциональным состоянием матери.

    Особый интерес для настоящего исследования могут представлять околопушкинские связи Е. Н. Лихачевой. Ее дочь Анна Васильевна, урожденная Лихачева (1802 - 1853), была женой полковника, а позднее генерал-майора, Льва Николаевича Давыдова (1792 - 1848), лично знавшего А. С. Пушкина Черейский Л. А. Пушкин и его окружение. 2-е изд. Л ., 1988. С. 128.. По словам л. А. Черейского, «в середине мая 1820, проезжая через Киев, Пушкин обедал здесь с Давыдовым» Там же.. Кроме того, Лев Васильевич был родным братом Там же. Дениса Василевича Давыдова (1784 - 1839) Там же. С. 126. , знаменитого партизана и поэта, который писал о себе, что «кочуя и сражаясь тридцать лет с людьми, посвятившими себя исключительно военному ремеслу, он в то же время занимает не последнее место в словесности между людьми, посвятившими себя исключительно словесности» Некоторые черты из жизни Дениса Васильевича Давыдова: Автобиография // Давыдов Д. В. Гусарская исповедь: Стихотворения. М., 1997, С. 19-20., и, которого А. С. Пушкиным связывало многолетнее литературное и дружеское общение См.: Черейский Л. А. Указ. соч. С. 126-127.. Л. А. Черейский считает, что Л. В. Давыдоввв и А. С. Пушкин могли встречаться и у Д. В. Давыдова Там же. С. 128.. Анна Васильевна Давыдова также, как ее муж и деверь, могла быть знакома с Александром Сергеевичем. Таким образом, некоторые представители ближайшего родственного окружения Елизаветы Николаевны Лихачевой ( по крайне мере, зять его и брат) являлись одновременно людьми из «окружения» Пушкина.

  6. #16
    Senior Member
    Регистрация
    19.03.2009
    Сообщений
    5,981

    По умолчанию Культурный облик дворянки

    В специальном уточнении нуждается также то обстоятельство, что в составленном П. Н. Петровым родословии дворян Давыдовых жена Льва Васильевича ошибочно названа Екатериной Васильевной Лихачевой История родов русского дворянства: В 2 кн. М., 1991. Кн. 2. С. 136.. С учетом исправления данной неточности можно принять к сведению, что супруги имели сыновей - Николая, Михаила, Василия, Сергея, Дениса - и дочь Елизавету Там же.. Все они, разумеется, приходились внуками Елизавете Николаевны Лихачевой.

    Для характеристики культурного облика последней важно также отметить, что, будучи женщиной православной, она должна была достойно проводить церковные праздники. Причем интересно, что само понятие «праздник» в представлении российской дворянкой первой половины 19 века имело исключительно религиозный смысл. Так, 31 декабря 1817 года княжна Прасковья Долгорукова, обращаясь к Елизавете Николаевне Лихачевой, писала следующие: «… позвольте вас поздравить ис праздниками, и с наступающим Новым Годом, пожелая вам всех благ возможных…» ГАТО. Ф. 1221. Оп. 1. Д. 89. Л. 5 об. . Очевидно, она имела в виду многодневный праздник Рождества Христова, отдание которого совершалось в Церкви как раз 31 декабря. Новый год же, который в настоящее время считается в России одним из гражданских праздников, в первой половине 19 века вообще словом «праздник» не назывался.

    На некоторых писем и документов ТГОМ - КАШФ. Рукописная коллекция «Кашинское дворянство». КОФ № 6324. Д. 4. Л. 1; ГАТО. Ф. 1221. Оп. 1. Д. 91. Л. 1. можно утверждать, что она была женщиной грамотной, получивший, видимо, какое-то образование (правда, какое именно, установить не удается). Древнее дворянское происхождение и вступление в брак с представителем не менее древнего рода способствовали,, вероятно, сознанию ею своей принадлежности в целом к родовитому российскому дворянству и важности обладания некоторыми атрибутами причастности к определенному дворянскому роду. Официальный документ Елизавета Лихачева могла скрепить не только собственноручной подписью, но и печатью с изображением родового герба ( «… что иутверждаю сим моим обязательством заподписанием моей руки ис приложением фамилии герба моего печати…» ГАТО. Ф. 1221. Оп. 1 д. 91. Л. 1.), что, очевидно, являлось в ее глазах своеобразным символом нерушимости данного ею обязательства, соблюдение которого как бы гарантировалось авторитетом всего дворянского рода.

    В заключении следует сказать несколько слов к вопросу о специфике различения «провинциальное» и «столичное» дворянство. Обычно такое разграничение делается на основе критерия проживания дворян и дворянок преимущественно в провинции или в столице. Однако данный критерий не является неоспоримым. Так, Елизавета Николаевна Лихачева, которую мы считаем провинциальной дворянкой, действительно большую часть времени проживала либо в имении, расположенном на территории Кашинского уезда Тверской губернии («… дворянская опека находит требование в том ея просительницы (вдовы Лихачевой) по всегдашнему пребыванию ее в Кашинской округе… согласно с законом…») ГАТО. Ф. 1221. Оп. 1 д. 91. Л. 1., либо в самом городе Кашине (« … хоть присутствие наших Августейших просителей их и всех вас выманило из Кашина В Москву…» ТГОМ - КАШФ. Рукописная коллекция «Кашинское дворянство». КОФ № 6324. Д. 4. Л. 1об.-2.), однако на зиму она обычно перебиралась в столицу: до 1818 года - в Москву, а, начиная с 1818 года, - в Санкт-Петербург («… к крайне моему сожалению узнала, что вы не будете уж никогда приезжать в Москву а распологаеттесь проводить зимы в Петербурге…» Там же. Л. 5. ). Очевидно, она достаточно хорошо была осведомлена об особенностях столичной жизни, общаясь с многочисленными родственниками и знакомыми, посещая культурные достопримечательности столиц, в том числе и светские, такие как, например, театр. В одном из писем, обращенных к Елизавете Николаевне, ее сын Петр Васильевич Лихачев описывал ей свои впечатления от путешествия по югу России и, в частности, от посещения города Одессы. Его рассуждение о местных театрах показывает, что его матушка имела вполне определенное представление о столичном санкт-петербургском театре. Он писал следующее: «Здесь есть италианский Театр и французской; последний составился из самых дурных актеров Петербургского Театра; вы можете себе представить каков он должен быть» Там же. Л. 12. . Вместе с тем многие представители столичного дворянства зачастую не только жили определенную часть года в принадлежавших им самим или членам их семей сельских имений, но и подолгу гостили в имениях своих родных и друзей: « Я нынешнее лето разъезжала все по гостям была в разных Губерниях и в Орловской, и в Тульской, перед праздником только возвратилась домой…» Там же. Л. 5..

    Будучи тверской дворянкой, Елизавета Николаевна Лихачева имела экономические связи в Ярославской губернии, ее сыновья, Григорий и Иван Васильевичи Лихачевы, жили какое-то время в Петербурге Там же. Л. 9..

    Все эти факты свидетельствуют о том, что повседневная жизнь представительницы провинциального дворянства конца 18 - первой половины 19 века не замыкались исключительно в рамках узколокальной территории. Собственная усадьба, уездный город, губернский центр, уездный город в соседней губернии и расположенное на ее территории имение, наконец, обе столицы - такова география проживания и культурного общения дворянской женщины. В отдельных случаях данный перечень можно было бы дополнить еще и заграничными европейскими городами. В конечном счете, культурный кругозор дворянки должен был определяться масштабом условного освоенного ею социокультурного пространства, формальные границы которого в некоторых случаях, в известной мере, неизбежно совпадали с географическими.

    Также следует указать на сопряженную с этим особенность мировосприятия дворянской женщины, которой было свойственно в целом небезразличное отношение к той или иной территории, к определенному культурно-географическому «локусу». В письмах, адресованных 31 декабря 1817 года и 14 января 1818 года княжной Прасковьей Долгоруковой Елизавете Николаевне Лихачевой, можно обнаружить неоднократное упоминания о том, что тяжело некая княжна Варвара Скорее всего, она была родной сестрой княжны Прасковьи Долгоруковой.переживала сообщение, что Елизавета Николаевна и ее близкие не будут впредь проводить зимы в Москве: «… Княжна Варвара только что не плачет за стыдом, что вы отреклись от Москвы…» ГАТО. Ф. 1221. Оп. 1. Д. 89. Л. 6., «… Княжна Варвара… сердцем соболезнует, что вы решились в Москве не жить, вы ее отрада…» Там же. 3 об.; «… все наши вам кланются а паче Княжна Варвара и Евгения которые сокрушаются, что вы не едите в Москву, и не будете в нее ездить никогда…» Там же. 4-4об.. Наряду с ярко выраженными мотивами здесь, бесспорно, просматривается еще и некий ценностный аспект отношения дворянки к древней российской столицы. Возможно, если бы речь шла не о Москве, а о каком-то другом городе, переживание княжны Варвары Долгоруковой, представительницы родовитой российской аристократии, не было бы столь сильным. Кроме того, следует учитывать, что предпочтение, отданное по части проживания Санкт-Петербургу, должно было восприниматься жительницей Москвы особенно болезненно на фоне своеобразного культурного соперничества двух столиц - «древней» и «новой». ( А. С. Пушкин писал, например: « Некогда соперничество между Москвой и Петербургом действительно существовало… некогда Москва была сборным местом для всего русского дворянства, которое изо всех провинций съезжалось в нее на зиму. … Надменный Петербург издали смеялся и не вмешивался в затеи старушки Москвы. … Упадок Москвы есть неминуемое следствие возвышения Петербурга. Две столицы не могут в равной степени процветать в одном и том же государстве, как два сердца не существуют в теле человеческом» Пушкин А.С. Путешествие из Москвы и Петербург // Собр. соч.: В 10 т. М., 1976. Т. 6. С. 336-338..) Вместе с тем из слов княжны Прасковьи Долгоруковой, разделявшей в целом точку зрения княжны Варвары, видно, что она сама не была коренной москвичкой, а ее отношение к Петербургу, своему родному городу, было отмечено интенсивной эмоциональной окрашенностью. При этом интуитивно предполагалось, что провинциальная дворянка Елизавета Николаевна Лихачева способна адекватно воспринимать сожаления, высказывавшиеся ей представителями столичного дворянства, а значит в данном вопросе они как бы находились в одной и той же ценностной «системой координат».

    Однако, то с чем мы имеем дело, - это более или менее сходное отношение женщин, живших, одна, в провинции, а две другие, в столице, с некоторым феноменам окружавшей их культурной действительности при сохранении у них известных стереотипных представлений о специфических особенностях социокультурной среды своего повседневного существования. Так, княжна Прасковья Долгорукова, приглашая Елизавету Николаевну Лихачеву и других родственников приехать погостить в Москву, считала, что для них будет заманчивым оказаться в, условно говоря, богатой развлечениями столице и вести какое-то время более разнообразный, чем в Кашине образ жизни: «… милой сестрице Дарье Сергеевне кланюсь, хоть бы она вас всех вз манила побывать в нашу столицу повеселится нашими веселостями…» ГАТО. Ф. 1221. Оп. 1. Д . 89. Л. 6об.. Выраженное ею при этом подспудное противопоставление столичного «веселья» провинциальной «скуке» (сравним, например, «В Москве я пела и сама // НО, к огорченью, все забыла. // В провинции с ума сойти // Не мудрено от страшной скуки» Пушкин В. Л. Капитан Храбров // Пушкин В. Л. Стихи. Проза. Письма. М., 1989. С. 174. ) в решающей мере определялось светской системой ценностных приоритетов, исходя из которых во многом в дворянской сословной культуре конца 18 - первой половины 19 века вырабатывалось отношение к «столице» и «провинции» как к особым социокультурным феноменам.

    Итак , предпринятая нами попытка реконструкции культурного облика Елизаветы Николаевны Лихачевой дает возможность выявить некоторые характерные черты православного типа провинциальной дворянки. Их следует перечислить;

    1) религиозное благочестие (исповедование Православной Веры, упование на Бога, на Милость и Помощь Божию, молитва, достойное проведение праздников, дела милосердия);

    2) попечение о детях (воспитание, забота, нравственное назидание, соблюдение их имущественных интересов);

    3) разносторонняя экономическая деятельность (организация хозяйства в имении, винокурение, питейные сборы);

  7. #17
    Senior Member
    Регистрация
    19.03.2009
    Сообщений
    5,981

    По умолчанию Культурный облик дворянки

    4) реализация юридической правоспособности (подача прошений, взятие на себя обязательств, закладывание имений);

    5) высокие моральные качества (любовь к ближним, самоотвержение, добросердечие, милосердие, рачительность как следствие знания о нуждающихся);

    6) пространственно-культурный кругозор (динамика «провинция - столица», «религиозный-светский»).

    Елизавета Николаевна Лихачева являет собой пример провинциальной дворянской женщины, жизненный путь которой определялся следующими основными вехами: древнее дворянское происхождение - образование (вероятно) - брак с представителем родовитого российского дворянства - рождение детей - вдовство. Ее жизнь и имущественные интересы были связаны, главным образом, с Кашинским уездом Тверской губернии, а значит ее биография может занять достойное место в галерее историко-культурных портретов тверских дворянок конца 18 - первой половины 19 века.

    Заключение

    Историческая реконструкция культурного облика отдельных представительниц дворянства позволяет выявить ряд качеств, которые можно считать определяющими с точки зрения описания православного типа провинциальной дворянки конца 18 - первой половины 19 века. Это материнство, семейственность, духовность, хозяйственность, гуманность, «соборность». При всем разнообразии культурного опыта, свойственного конкретным обладательницам этих качеств, можно говорить об известном его универсализме в рамках провинциального дворянского этоса.

    Забота о детях составляла одну из важнейших сфер повседневного попечения провинциальной дворянки конца 18 - первой половины 19 века. Воспитывая их в духе православного благочестия и прививая им первоначальные образовательные навыки, она действовала в соответствии с нормами известной культурной традиции. При этом данную сферу социальной активности дворянской женщины следует рассматривать не только как своеобразный вклад в непрерывный процесс трансляции социокультурного опыта российского дворянства от одного поколения его носителей и носительниц к другому, но и как неотъемлемый факт ее собственного духовно-нравственного бытия.

    Вместе с тем провинциальная дворянка являлась носительницей семейного начала, роль которого в рамках дворянской сословной культуры трудно переоценить. Будучи женой и матерью, она объединяла семью в единое целое, следя за сохранением в ней материальной и духовной стабильности, занимаясь каждодневным устроением внутрисемейного общежития, поддерживая регулярное общение с многочисленными родственниками. Также в российской действительности имели место случаи, когда женщина становилась старшей в семье и по возрасту, и по значимости и должна была реально возглавить ее после смерти мужа или родителей, приняв на себя ответственность за ее хозяйственное и нравственное благополучие. Особенно явственно созидательная роль женщины в семье проявлялась в ее молитвенном попечении о родных и домочадцах и в организации молитвенного общения между различными ее членами. Последнее следует рассматривать как один из примеров реализации принципа соборности в масштабах провинциальной дворянской семьи.

    Исповедание Православной Веры и связанное с этим религиозное благочестие провинциальной дворянки конца 18 - первой половины 19 века налагали весьма существенный отпечаток на ее повседневную жизнь в которой одним из важнейших занятий была хозяйственная деятельность. Обладая по всей принадлежности к российскому дворянству населенными имениями, достигавшими иногда значительных размеров, женщина являлась не только юридической владелицей земли и крестьян, но и рачительной хозяйкой, бравшей на себя заботу об организации и координировании хозяйственной деятельности поместья, а также заботу по каждодневному упорядочению своеобразного экономического механизма. Тем самым она выполняла устроительную, созидательную функцию. Стремление дворянской женщины к рачительному хозяйствованию было неотъемлемой частью свойственных ей ценностных ориентаций и одним из элементов ее представлений о подобающем жизненном укладе.

    Провинциальной дворянке конца 18 - первой половины 19 века было присуще гуманное обращение с крепостными крестьянами. Оно выражалось в стремлении оградить их от возможного разорения, и оказываемой им посильной материальной и молитвенной помощи, и в милосердном отношении к их нуждам. По-видимому, в своем поведении как владелицы «душ» дворянская женщина руководствовалась христианской, а не сословной интуицией.

    «Соборный» дух русской культуры в целом, носительницей которого в повседневной жизни зачастую выступала провинциальная дворянка, являлся определяющим для ее поведения и мироощущения. Культурный опыт дворянской женщины, жившей в усадьбе и занимавшейся ведением хозяйства, неизбежно включал в себя представления о быте, нравах, духовном облике крестьян и дворовых. Кроме того, исповедание единой Веры, участие в церковной жизни, знание того, что «Церковь Христова» составляет одно духовное тело», должны были способствовать формированию у дворянской женщины представления о религиозно-нравственном единстве общества и, наконец, приводить ее к осознанию включенности дворянства, к которому она принадлежала по происхождению, наряду с другими российскими сословиями в единый социальный организм. При этом оказание ею посильного содействия человеку более низкого общественного положения было для нее естественным следствием веры в Бога и стремления к стяжанию христианских добродетелей.

    Носительницы данного социокультурного типа провинциальной дворянки являлись представительницы достаточно узкой родовитой и образованной прослойки дворянства. Именно у таких женщин, регулярно писавших и получавших письма, аккуратно хранивших официальные документы могли образовываться личные архивы как свидетельства не только интенсивного письменного общения, но и потребности в самовыражении, и способности к культурной рефлексии. Черты реальной провинциальной дворянки часто воплощают идеал благочестия, формировавшийся под влиянием православного мироощущения и образа жизни женщины.
    Список источников и литературы

    1. Опубликованные источники

    1.Аксаков С. Т. Семейная хроника // Аксаков С. Т. Семейная хроника; Детские годы Багрова-внука / Предисл. и примеч. С. Машинского. М., Худож. лит., 1982. С. 24-222. (Классики и современники. Русская классич. лит-ра).

    2. Бакунин А. М. Осуга. Цит. по: Пирумова Н. Премухино Бакуниных. Дворянское гнездо// Наше наследие. 1990. № 3 (15). С. 146-148.

    3. Бакунин М. А. Письмо А. М. Бакунину. Цит. по: Носик Б. Премухино Бакуниных. Отцы и дети // Наше наследие. 1990. № 3 (15). С. 150.

    4. Батюшков К. Н. Хор для выпуска благородных девиц Смольного монастыря // Соч.: В 2 т. М.: Худож. лит. 1989. Т. 1: Опыты в стихах и прозе. Произведения не вошедшие в «Опыты…» / Сост., подгот. текста, вступ. ст. и коммент. В. Кошелева. С. 226-227.

    5. Гончаров И. А. Обрыв // Собр. соч.: В 6 т. / Под общ. ред. С. Машинского. М.: Изд-во «Правдв», 1972. Т. 5. С. 5-541. (Библиотека «Огонек». Библиотека отечественной классики).

    6. Гончаров И. А. Обыкновенная история // Собр. соч.: В 6 т. / Под общ. ред. С. Машинского. М.: Изд-во «Правдв», 1972. Т. 1. С. 57-372. (Библиотека «Огонек». Библиотека отечественной классики).

    7. Державин Г. Р. Дар // Державин Г. Р. Стихотворения / Вступ. ст., сост. и. примеч. В. А. Приходько. Петрозаводск: Карелия, 1984. С. 133-134.

    8. Домострой. Древнерусский текст // Домострой / Сост., вступ. ст., пер. и коммент. В. В. Колесова; Подгот. текстов В. В. Рождественской, В. В. Колесова и М. В. Пименовой; Худож. А. Г. Тюрин. М.: Сов. Россия, 1990. С. 27-109.

    9. Екатерина II. О время! // Сочинения Екатерины 2 / Сост., вступ. ст. О. Н. Михайлова. М.: Сов. Россия, 1990. С. 240-269.

    10. Из воспоминаний А. И. Георгиевского / Предисл. Г. Г. Елизаветиной; Публ. К. В. Пигарева; Коммент. ред. ЛН // ЛН / АН СССР. Ин-т мировой лит-ры им. А. М. Горького. М.: Наука, 1989. Т. 97; Федор Иванович Тютчев. Кн. 2. С. 104-163.

    11. Карамзин Н. М. Рыцарь нашего времени // Карамзин Н. М. Повести / Предисл. и примеч. Вл. Муравьева. М.: Сов. Россия, 19798. С . 114-137. (Школьная б-ка).

    12. Керн А. П. Дневник для отдохновения // Пер. с фр. А. Л. Андерс // Керн (Маркова-Виноградская) А. П. Воспоминания о Пушкине / Сост., вступ. ст. и прим. А. М. Гордина. М.: Сов. Россия, 1987. С. 167-337.

    13. . Керн А. П. Из воспоминаний о моем детстве // Керн (Маркова-Виноградская) А. П. Воспоминания о Пушкине / Сост., вступ. ст. и прим. А. М. Гордина. М.: Сов. Россия, 1987. С. 167-337

    14. Некоторые черты из жизни Дениса Васильевича Давыдова: Автобиография // Давыдов Д. В. Гусарская исповедь: Стихотворения. М.: ТОО Летопись, 1197. С. 5-20. (Мир поэзиии)

    15. Новый Завет // Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета: Юбилейное издание, посвященное тысячелетию Крещения Руси. М.: Издание Московской Патриархии, 1988. С. 1011-1346.

    16. Погорельский А. Монастырка // Погорельский А Избранное / Сост., вступ. ст. и примеч. М. А. Турьян; Оформ. М. К. Шевцова; Ил. Б. А. Гуревича. М.: Сов. Россия, 1985. С. 159-349.

    17. Полное собрание законов Российской империи. Собрание первое. СПб., 1830. Т. 16. № 12103, 12154; Т. 22. № 16187.

    18. Пушкин. А. С. Арап Петра Великого // Собр. соч.: В 10 т. М.: «Худож. лит.», 1975. Т. 5: Романы. Повести / Примеч. С. М. Петрова. Оформл. Худ. М. Шлосберга. С. 7-37.

    19. Пушкин. А. С. Барышня-крестьянка // Собр. соч.: В 10 т. М.: «Худож. лит.», 1975. Т. 5: Романы. Повести / Примеч. С. М. Петрова. Оформл. Худ. М. Шлосберга. С. 83-100.

    20. Пушкин. А. С. В начале 1812 года… // Собр. соч.: В 10 т. М.: «Худож. лит.», 1975. Т. 5: Романы. Повести / Примеч. С. М. Петрова. Оформл. Худ. М. Шлосберга. С. 403.

    21. Пушкин. А. С. Письмо Письмо П. А. Плетневу от 29 сентября 1830г. // Собр. соч.: В 10 т. М.: «Худож. лит.», 1975. Т. 9: Письма 1818-1830 годов / Примеч. И. Семенко С. 335.

    22. Пушкин. А. С. Граф Нулин // Собр. соч.: В 10 т. М.: «Худож. лит.», 1975. Т. 3: Поэмы. Сказки / Примеч. С. М. Петрова. Оформл. Худ. М. Шлосберга. С. 160-169.

    23. Пушкин. А. С. Дубровский // Собр. соч.: В 10 т. М.: «Худож. лит.», 1975. Т. 5: Романы. Повести / Примеч. С. М. Петрова. Оформл. Худ. М. Шлосберга. С. 128-194.

    24. Пушкин. А. С. Евгений Онегин // Собр. соч.: В 10 т. М.: «Худож. лит.», 1975. Т. 4: Драматические произведения / Примеч. Д. Д. Благого, С. М. Бонди. С. 7-180.

    25. Пушкин. А. С. Из ранних редакций. Евгений Онегин // Собр. соч.: В 10 т. М.: «Худож. лит.», 1975. Т. 4: Драматические произведения / Примеч. Д, Д, Благого, С. М. Бонди С. 385-429.

  8. #18
    Senior Member
    Регистрация
    19.03.2009
    Сообщений
    5,981

    По умолчанию Культурный облик дворянки

    26. Пушкин. А. С. Метель // Собр. соч.: В 10 т. М.: «Худож. лит.», 1975. Т. 5: Романы. Повести / Примеч. С. М. Петрова. Оформл. Худ. М. Шлосберга. С. 54-64.

    27. Пушкин. А. С. Письмо А. Х. Бенкендорфу от 16 апреля 1830г. // Собр. соч.: В 10 т. М.: «Худож. лит.», 1977. Т. 9: Письма 1818-1830 годов / Примеч. И. Семенко С. 299-300.

    28. Пушкин. А. С. Письмо Н. И. Гончаровой от 5 апреля 1830г. // Собр. соч.: В 10 т. М.: «Худож. лит.», 1977. Т. 9: Письма 1818-1830 годов / Примеч. И. Семенко С. 299-300.

    29. Пушкин. А. С. Письмо П. А. Плетневу от 29 сентября 1830г. // Собр. соч.: В 10 т. М.: «Худож. лит.», 1977. Т. 9: Письма 1818-1830 годов / Примеч. И. Семенко С. 335.

    30. Пушкин. А. С. Письмо П. В. Нащокину от 29 сентября 1830 года // Собр. соч.: В 10 т. М.: «Худож. лит.», 1978. Т. 9: Письма 1831-1837 годов / Примеч. И. Семенко С. 248-249.

    31. Пушкин А. С. Путешествие из Москвы в Петербург // Собр. соч.: В 10 т. М.: «Худож. лит.», 1975. Т. 6: Критика и публицистика / Пимеч. Ю. Г. Оксмана. С. 333-359.

    32. Пушкин. А.С. Роман в письмах // Собр. соч.: В 10 т. М.: «Худож. лит.», 1975. Т. 5: Романы. Повести / Примеч. С. М. Петрова. Оформл. Худ. М. Шлосберга. С. 404-416.

    33. Пушкин. А. С. Участь моя решена. Я женюсь… // Собр. соч.: В 10 т. М.: «Худож. лит.», 1975. Т. 5: Романы. Повести / Примеч. С. М. Петрова. Оформл. Худ. М. Шлосберга. С. 425-428.

    34. Пушкин В. Л. Капитан Храбров // Пушкин В. Л. Стихи. Проза. Письма / Сост., вступ. ст. и примеч. Н. И. Михайловой. М.; Сов. Россия 1989. С. 161-180.

    35. Ростопчина Е. П. Счастливая женщина // Ростопчина Е. П. Счастоивая женщина. Литературные сочинения / Сост., и вступ. ст., коммент. А. М. Ранчина; Ил. и оф. А. В. Озеревской и А. Т. Яковлева. М.: Правда, 1991. С . 17-120

    36. Семенов Тян- Шанский П. П. Детство и юность // Русские мемуары . избранные страницы. (1826-1856) / сост., вступ. ст., биогр. очерки и примеч. И. И. Подольской. М.: Правда , 1990. С. 411-513 . (Литературные воспоминания).

    37. Сенковский О. И. Вся женская жизнь в нескольких часах // Сенковский О. И. Сочинения Барона Брамбеуса / Сост., вступ. сл., и примеч. В. А. Кошелева и А. Е. Новикова. М.: Сов. Россия, 1989. С. 282-333.

    38. Толстой А. К. Письмо к А. А. Фету от 12 мая 1869г. // Собр. соч.: В 4 т. / Подгот. текста и примеч. И. Ямпольского. М.: «Худож. лит.» 1964. Т. 4. С . 291-292.

    39. Толстой А. К. Письмо к Б. Ауэрбаху от 20 марта (1 апреля) 1863г. // Собр. соч.: В 4 т. / Подгот. текста и примеч. И. Ямпольского. М.: «Худож. лит.» 1964. Т. 4. С . 153-154.

    40. Толстой А. К. Письмо к И. С. Тургеневу от 9 января 1859г. // Собр. соч.: В 4 т. / Подгот. текста и примеч. И. Ямпольского. М.: «Худож. лит.» 1964. Т. 4. С . 145-146.

    41. Толстой А. К. Письмо к К. К. Павловой от 13 (25) декабря 1863г. // Собр. соч.: В 4 т. / Подгот. текста и примеч. И. Ямпольского. М.: «Худож. лит.» 1964. Т. 4. С . 159-160

    42. Толстой А. К. Письмо к Н. И. Костомарову от 7 (19) декабря 1865г. // Собр. соч.: В 4 т. / Подгот. текста и примеч. И. Ямпольского. М.: «Худож. лит.» 1964. Т. 4. С . 176-177.

    43. Толстой А. К. Письмо к С. А. Толстой от 10 (22) июля 1870г. // Собр. соч.: В 4 т. / Подгот. текста и примеч. И. Ямпольского. М.: «Худож. лит.» 1964. Т. 4. С . 346-347.

    44. Толстой Л. Н. Война и мир. Т. 1. // Собр. соч.: В 22 т. Т. 4: Война и мир / Коммент. Н. М. Фортунатова. М.: !Худож. лит.» 1979. С . 7-370.

    45. Тургенев И. С. Дворянское гнездо // Собр. соч.: В 12т. // Ред. кол.: М. П. Алексеев и Г. А. Бялый. М.: «Худож. лит.», 1976. Т. 2: Рудин. Дворянское гнездо / Примеч. М. П. Алексеева и др. С. 131-183.

    46 Тургенев И. С. Дым // Собр. соч.: В 12т. // Ред. кол.: М. П. Алексеев и Г. А. Бялый. М.: «Худож. лит.», 1976. Т. 4.: Дым. Новь / Примеч. Ю. В. Манна С. 7-168.

    47. Тургенев И. С. Отцы и дети // Собр. соч.: В 12т. // Ред. кол.: М. П. Алексеев и Г. А. Бялый. М.: «Худож. лит.», 1976. Т. 3.: Накануне. Отцы и дети. 1859-1861. / Примеч. А. И. Батюто. С. 151-334.

    48. Тургенев И. С. Помещик // Собр. соч.: В 12т. // Ред. кол.: М. П. Алексеев и Г. А. Бялый. М.: «Худож. лит.», 1976. Т. 11.: Стихотворения, поэмы, «Литературные и житейские воспоминания», переводы / примеч. Л. М. Лотман. С. 173-191.

    49. Тургенев И. С. Рудин // Собр. соч.: В 12т. //Ред. кол.: М. П. Алексеев и Г. А. Бялый. М.: «Худож. лит.», 1976. Т. 2.: Рудин. Дворянское гнездо / Примеч. М. П. Алексеева и др. с. 7-127.

    50. Тургенев И. С. Татьяна Борисовна и ее племянник// Собр. соч.: В 12т. //Ред. кол.: М. П. Алексеев и Г. А. Бялый. М.: «Худож. лит.», 1975. Т. 1.: Записки охотника (1847-1874). С. 181-192.

    51. Тютчева А. Ф. Воспоминания // Тютчева А. Ф. При дворе двух императоров: Воспоминания и фрагменты дневников фрейлины двора Николая 1 и Александра 2 / Послесл. С. В. Мироненко. М.: «Мысль», 1990. С. 3-42.

    52. Фет А. А. Две липки // Фет А. А. Стихотворения, поэмы, переводы / сост., вступ. сл. и коммент. А. Тархова. М.: Правда, 1985. С. 510-523.

    53. Фет А. А. Студент // Фет А. А. Стихотворения, поэмы, переводы / сост., вступ. сл. и коммент. А. Тархова. М.: Правда, 1985. С. 300-310.

    54. Шереметева В. П. Письма. Цит. по: Снытко Н. В. Две тени Остафьевского парка // Встречи с прошлым: Сб. матер. Центрального государственного архива литературы и искусства СССР / Глав. Архив. упр. При Совете Министров СССР; Ред. кол.: Н. В. Волкова (отв. ред.) и др. М.: Сов. Россия, 1990. Вып. 7. С. 19-31.

    55. Яковлева А. Р. Письмо А. С. Пушкину от 6 марта 1827 г. // Друзья Ппушкина: Переписка; Воспоминания; Дневники6 В 2 т. / Сост., биографические очерки и примеч. В. В. Кунина. М.: Правда, 1986. Т. 1 . с. 124.

    2 Литература

    1. Анисимов Е. В. Время петровских реформ. Л., Ленинздат, 1989. 496 с.: ил. (Историческая библиотека «Хроника трех столетий: Петербург - Петроград- Ленинград»).

    2. Анисимов Е. В. Россия в середине 18 века: Борьба за наследие Пера. М.: Мысль, 1986. 237 с.: 24 л. ил.

    3. Анненков П. В. Материалы для биографии а. С. Пушкина // Вступ. ст. Г. М. Фридлендера; Подгот. текста и коммент. А. А. Карпова.: Современник, 1984. 476 с. портр. (Б-ка « Любителям российской словесности. Из литературного наследия).

    4. Артемьева Т. В. «Дворянин-философ» как социальный тип // Артемьева Т. В. История метафизики в России 18 века. СПб.: Изд-во «Алетейя», 1996. Ч. 2. Глава 4. С. 147-166.

    5. Архимандрит Августин (Никитин). Православный Петербург в записках иностранцев. СПб.: ТОО «Журнал Нева», 1995. 224 с.: ил.

    6. Афанасьев В. В. Рылеев: Жизнеописание. М.: Мол. гвардия 1982. 319 с. : ил. (Жизнь замечат. людей. Сер. Биогр.; Вып. 6 (625).

    7. Баггер Х. Реформы Петра Великого: Обзор исследований / Пер. с датского и послесл. В. Е. Возгрина.; Вступ. сл. и общ. ред. В. И. Буганова. М.: «Прогресс» 1985. 200с.

    8. Бакланова Н. А. Новый облик дворянина // История СССР с древнейших времен до наших дней: В 2 сериях, в 12 т. М.: Наука, 1967. Серия первая. Т. 3. С. 387-388.

    9. . Бакланова Н. А. Ассамблеи и народные развлеченния // История СССР с древнейших времен до наших дней: В 2 сериях, в 12 т. М.: Наука, 1967. Серия первая. Т. 3. С. 391-394

    10. Барановский А. «Боже, Царя храни!»: Дело о плагиате монархического гимна // Родина. 1996. № 12. С. 96-98.

    11. Белоусов А. Ф. Институтка // Школьный быт и фольклор: Учеб. материал по русскому фольклору / Сост. А. Ф. Белоусов; Отв. ред. С. Н. Митюрев. Таллинн: Таллиннский педагогический институт им. Э. Вильде, 1992. Ч. 2: Девичья культура. С. 119-159.

    12. Белявский М. Т. Сословия и сословный строй // Очерки русской культуры 18 века / Под ред. В. А. Рыбакова. М.: МГУ, 1987. Ч. 2. С. 21-43.

    13. Белявский М. Т. Школа и образование // Очерки русской культуры 18 века / Под ред. В. А. Рыбакова. М.: МГУ, 1987. Ч. 2. С. 258-293.

    14. Бессмертный Ю. Л. Брак, семья и любовь // Средневековая Европа глазами современников и историков: Кн. для чтения. М., 1995. Ч. 3. С. 315-325.

    15. Библейская энциклопедия. Репринтное воспроизведение издания 1891 г. М.: ТЕРРА, 1990. 904 с.: ил.

    16.Благой Д, Д. «Евгений Онегин» // Пушкин А. С. Собрание сочинений: В 10 т. М.: «Худож. лит.», 1975, Т. ;. С. 443-479.

    17. Богословский М. М. Быт и нравы русского дворянства в первой половине 18 века. М., 1906. 52 с.

    18. Бокова В. М. Три женщины // История жизни благородной женщины. М.: Новое литературное обозрение, 1996. С. 5-12. (Россия в мемуарах).

    19. Бреннер Ж. Моя история современной французской литературы / Предисл., пер. с фр., коммент. О. В. Тимашевой. М.: Высш. шк., 1994. 352с.

    20. Брикнер А. Г. История Екатерины Второй. Репринтное воспроизведение издания 1885 г.: В 2 т. М.: Современник, Товарищество Русских Художников, 1991. Т. 1. 431 с.: Т. 2. 499 с.: ил.

    21. Булгаков С. Мистика и этика православия // Жизнь и житие Сергия Радонежского: Сб. / Сост., послесл. и коммент. В. В. Колесова; Подгот. текстов В. В. Колесова и Т. П. Рогожниковой. М.: Сов. Россия, 1991. С .287-300.

    22. Буровик К. А. Родословная вещей. 2-е изд., перераб. М.: Знание, 1991, 232 с.

    23. Быкова Л. А. Дворянская родословная книга Тверской губернии 1787-1797 гг.: источники. История составления // Генеалогические исследования: Сб. ст. М.: РГГУ, 1994. С. 189-201.

    24. Быкова Л. А. Родословные книги Тверской губернии 1785-1917 гг. как источник по истории русского провинциального дворянства: Атореф. дис. … канд. ист. наук. М., 1993. 32 с.

    25. Быкова Л. А. Хранилище частных архивов // Тверская старина. 1991. № 1. С. 70-79.

    26. Веселовский С. В. Род и предки А. С. Пушкина в истории // Отв. ред. С. М. Каштанов. М.: Наука, 1990. 336 с.: ил.

    27. Владимирский-Буданов М. Ф. Обзор истории русского права. 6-е изд. СПБ., Киев, 1909. 699с.

    28. Высокопреосвященный Иоанн, митрополит С.-Петербургский и Ладожский. Самодержавие духа: Очерки русского самосознания. Саратов: «Надежда», 1995. 336с.: ил.

    29. Глинка В. М. Пушкин и Военная галерея Зимнего дворца. Л.: Ленинздат, 1998. 228 с.: ил.

    30. Глушков С. В. На обломках дворянской Атлантиды // Русская провинция. 1997. № 4 (24). С. 49-55.

    31. Гордин А. М. Анна Петровна Керн - автор воспоминаний о Пушкине и его времени // Керн (Маркова-Виноградская) А. П. Воспоминания о Пушкине. М.: Сов. Россия, 1987. С. 5-32.

    32. Государственные архивы СССР: Справочник / Глав. архив. упр. При Совете Министров СССР; Ред. кол.: Ф. М. Ваганова (пред.) и др. м.: Мысль, 1989. Ч. 1. 603 с.

    33. Губер П. К. Дон-Жуанский список Пушкина: Главы из биографии. Репринтное воспроизведение издания 1923 г. М.: «Политекст», 1991. 288 с.; ил.

  9. #19
    Senior Member
    Регистрация
    19.03.2009
    Сообщений
    5,981

    По умолчанию Культурный облик дворянки

    34. Гурьянова В. В. Тверская помещица второй половины 18 века Прасковья Ильинична Манзей // Женщины в социальной истории России: Сб. науч. тр. Тверь, 1997. С . 20-31.

    35. Даль в. И. Толковый словарь живого великорусского языка М.: Рус. яз., 1980-1981. Т. 1-4.

    36. Дворянские роды Российской империи / П. Х. Гребельский и др.; Под ред. С. В. Думина. СПБ.: ИПК «Вести», 1993. Т. 1: Князья. 344 с.: ил; СПБ.: ИПК «Вести», 1995. Т. 2: Князья. 264 с.: ил; М.: Ликоминвест», 1996. Т. 3.: Князья. 280с.: ил.

    37. Дворянское собрание: Историко-публицистический и литературно-художественной альманах / Гл. ред. В. П. Краевский. М.: Книга и бизнес, 1994. №1. 316с.

    38. Дворянство и крепостной строй России 16-18 вв. / Сб. си. посвящ. памяти А. А. Новосельского; Ред. кол.: Н. И. Павленко (отв.ред.) и др. М.: «Наука», 1975. 345 с.: ил.

    39. Демкин А. В. Русское купечество 16-18 вв. / Города Верхневолжья / Отв. ред. А. А. Преображенский. М.: Наука, 1990. 94 с.

    40. Демков М. И. Очерки по истории русской педагогики. М., 1909. 152 с.

    41. Дружинин Н. М. Укрепление дворянского сословия // История СССР с древнейших времен до наших дней: В 2 сериях, в 12 т. М.: Наука, 1967. Серия первая. Т . 4. С. 277-281.

    42. Друзья Пушкина: Переписка; Воспоминания; Дневники: В 2 т. / Сост., биографические очерки и примеч. В. В. Кунина. М.: Правда, 1986. Т. 1 640 с; Т. 2 . 640 с.

    43. Женщина, брак, семья до начала нового времени: Демографические и социокультурные аспекты // РАН. Ин-т всеобщей истории; Отв. ред. Ю. Л, Бессмертный. М.: Наука, 1993. 154с.: табл.

    44. Закон Божий: Для семьи и школы со многими иллюстрациями. Репринтное воспроизведение издания 1957 г. / Сост. свящ. Серафим Слободской. Издание Свято-Троицкого Ново-Голутвина монастыря, 1993. 576 с.: ил .

    45. История родов русского дворянства: В 2 кн. М.: Современник: Лексика, 1991. Кн. 1. 431 с.: ил.; Кн. 2. 319 с.: ил.

    46. Кабузан В. М. Изменения и размещение населения России в 18 - первой половины 19 в. ( По материалам ревизий). М.: «Наука» , 1971. 190 с.

    47. Кайдаш С. Н. Сила слабых: Женщины в истории России (11-19вв.). М.: Сов. Россиияя, 1989. 286 с.

    48. Кайдаш С. Н. Сильнее бедствия земного: Очерки о женщинах русской истории. М.: Мол. гвардия, 1983. 207 с., 8 л. ил.

    49. Каменский А. В. «Под сению Екатерины…»: Вторая половина 18 века. СПб.: Лениздат, 1992. 448 с.: ил.

    50. Карновичч Е. П. Родовые прозвания и титулы в России и слияние иноземцев с русскими. Репринтное воспроизведение издания 186 г. М.: «БИМПА», 1991. 252 с.

    51. Карпович М. М. Имперская Россия (1801-1917 гг.) // Вернадский Г.В. История России: Московское царство / Пер. с англ. Е. П. Беренштейна, в. Л. Губмана, О. В. Строгановой. Тверь: ЛЕАН, М.: АГРАФ, 1997. Ч. 2. С. 289-360

    52. Кашкова В. Ф. Пушкинский путеводитель. Тверь: Книжный клуб, Сувенир, 1994. 271 с.: ил.

    53. Кизеветтер А. А. Русское общество в 18 столетии. Ростов н/Д, 1905. 48 с.

    54. Ключевский В. О. Евгений Онегин и его предки // Ключевский В. О. Литературные портреты // Сост., вступ. ст. А. Ф. Смирнова. М.: Современник, 1991. С. 115-132. ( Б-ка «Любителям российской словесности». Из литературного наследия.).

    55. Ключевский В. О. Западное влияние в России после Петра // Ключевский В. О. Неопубликованные произведения // Отв. ред. М. В. Нечкина. М.: Наука, 1983. С. 11-112.

    56. Ключевский В. О. Императрица Екатерина 2 (1729-1796) // Сочинения: в 9 т. / Под ред. В. Л. Янина; Послесл. и коммент. В. А. Александрова, В. Г. Зимина. М.: Мысль, 1989. Т. 5. С. 282-339.

    57 Кондратьев А. А. Граф А. К. Толстой: Материалы для истории жизни и творчества. СПб.: «ОГНИ» , 1912. 118 с., портр.

    58. Корнилов А. А. Молодые годы Михаила Бакунина: Из истории русского романтизма. М., 1615. 718 с.

    59. Корф С. А. Дворянство и его сословное управление за столетие 1762-1885. Спб., 1906. 720 с.

    60. Кошман Л. В. Почта в России в 19 в.: культурно-информационная система / Российская провинция 18-20 веков: реалии культурной жизни: Материалы 3 Всероссийской научной конференции. Пенза, 1996. Кн. 1. С. 287-298.

    61. Краснобаев Б. И. Русская культура второй половины 18 - начала 19 в.: Учеб. пособие. М,: МГУ, 1983. 224 с.

    62. Краснобаев Б. И. Очерки истории русской культуры 18 века: Кн. для учителя 2-е изд. М.: Просвещение, 1987. 319 с.: ил.

    63. Лихачев Д. С. Три основы европейской культуры и русский исторический опыт // Наше наследие. 1991. № 6 (24). С. 15-16.

    64. Лихачева Е. О. Материалы для истории женского образования в России (1086-1856). СПб., 1899. Ч. 1. 190 с.; Ч. 2. 301 с.; Ч. 3 . 267 с.

    65. Лозинская Л. Я. Во главе двух академий. 2-е изд., испр. и доп. / Отв. ред. А. А. Преображенский. М.: Наука, 1983. 114 с.: ил.

    66. Лотман Ю. М. Беседы о русской культуре: Быт и традиции русского дворянства (18 - начало 19 века). СПб.: Искусство - СПВ, 1994. 399 с.; 5 л. ил.

    67. Лотман Ю. М. Роман А. С. Пушкина «Евгений Онегин»: Комментарии: Пособие для учителя. Л.: Просвещение, 1980. 416 с.

    68. Маймин Е. А. Пушкин. Жизнь и творчество / Отв. ред. Д. С. Лихачев. М.: Наука, 1982. 108 с.

    69. Макогоненко Г. П. Николай Карамзин и его «Письма русского путешественника» // Карамзин Н. М. Письма русского путешественника. М.: Правда, 198. С. 5-30.

    70. Мещерская С. В. Воспоминания княгини Софьи Васильевны Мещерской: С портретом и биографией княгини. Тверь: Издание Тверской Ученой Архивной комиссии, 1902. 34 с.

    71. Милюков П. Н. Очерки по истории русской культуры: В 3 т. М.: Издательская группа «Прогресс»-«Культура», 1994. Т. 2. Ч. 1: Церковь. Религия. Литература. 416 с.; т. 2. Ч. 2: Искусство. Школа. Просвещение. 496 с.; Издательская группа «Прогресс»-«Культура», 1995. Т. 3.: «Национализм и европеизм». 480 С.

    72. Михневич В. О. Русская женщина 18 столетия. Репринтное воспроизведение издания 1895 г. М.: Панорама, 1990. 404 с.

    73. Моисеева Г. Н. Записки и воспоминания русских женщин 18 - первой половины 19 века и их культурно-историческое значение // Записки и воспоминания русских женщин 18 - первой половины 19 века. М.: Современник, 1990. С. 5-40 (серия мемуаров «Память»).

    74. Моисеева Г. Н. О литературной деятельности Е. Р. Дашковой // Дашкова Е. Р. Литературные сочинения. М.: Правда, 1990. С. 5-28.

    75. Муравьев В. Б. Кавалерист девица Надежда Дурова // Дурова А. Н. Избранные сочинения кавалерист-девицы / Сост., вступ. сл. и примеч. В. Б. Муравьева. М.: Моск. Рабочий, 1988. С. 5-24. (Библиотека «Московского рабосего»).

    76. Нечкина М. В. Загадка художественного образа: Художественный обра з историческом процессе. М.: «Знание», 1972. 32 с. (Новое в жизни, науке, технике. Серия «Литература», 7).

    77. Нилус С. Великое в малом: Записки православного. Репринтное воспроизведение издания 1911г. Издание Свято-Троицкой лавры, 1992. 352 с.: ил.

    78. Нилус С. Святыня под спудом: Тайны православного монашеского духа. СПб.: «Благовест», 1996. 288 с.

    79. Новиков В. И. Остафьево: Литературные судьбы 19 века. М.: Знание, 1991. С160 с.: ил., 1 л. портр.

    80. Носик В. Премухино Бакуниных. Отцы и дети // Наше наследие. 1990. № 3 (15). С. 149-156.

    81. Ободовская И. М. Дементьев М. А. Вокруг Пушкина: Неизвестные письма Н. Н. Пушкиной и ее сестер Е. Н. И А. Н. Гончаровых / Вступ. ст. Д. Д, Благого М.: Сов. Россия, 1975. 383 с.: ил.

    82. Ободовская И. М. Дементьев М. А. Наталья Николаевна Пушкина: По эпистолярным материалам / Ред. и авт. Предисл. В. И. Кулешов. 2-е изд. М.: «Сов. Россия», 1987. 361 с., 17 л. ил.

    83. Ободовская И. М. Дементьев М. А. Пушкин в Яропольце / Под ред. и с предисл. В. И. Кулешова; Худож. А. Белюкин. М.: Сов. Россия, 1982. 160 с.: ил., 1 л. портр.., 16 л. ил.

    84. Озерская Ф. С. Женское образование // Очерки истории школы и педагогической мысли народов СССР: 18 первая половина 19 в. / Отв. ред. М. Ф. Шабаева. М.: «Педуагогика», 1973. Раздел 3. Гл. 14. С. 255-269.

    85. Озерская Ф. С. Женское образование в 18 в. // Очерки истории школы и педагогической мысли народов СССР: 18 первая половина 19 в. / Отв. ред. М. Ф. Шабаева. М.: «Педуагогика», 1973. Раздел 2. Гл. 7. С. 133-142.

    86. Очерки русской культуры 18 века: В 4 т. / Гл. ред. В. А. Рыбаков. М.: Изд-во МГУ, 1985. Ч .1. 384 с.: ил.; М., 1987. Ч. 2. 4о6 с.: ил.; М., 1988. 394 с.: ил. ; М., 1990. 378 с.: ил.

    87. Очерки русской культуры 19 века / Ред кол. Л. В. Кошман и др. М.: МГУ, 1998,. Т .1: Общественно-культурная среда. 384 с.: ил.

    88. Палеолог М. Роман Императора: Александр 2 и княгиня Юрьевская. Репринтное воспроизведение издания 1924 г. М.: Б. М., 1991. 112 с.

    89. Петров С. М. Художественная проза Пушкина // Пушкин А. С. Собрание сочинений: В 10 т. М.: «Худож. лит.», 1975. Т. 5. С. 529-571.

    90. Пирумова Н. Премухино Бакуниных. Дворянское гнездо // Наше наследие. 1990. № 3 (15). С . 143-148.

    91. Подольская И. И. П. П. Семенов Тян-Шанский: Биографический Очерк // Русские мемуары. Избранные страницы. (1826-1856). М.% Правда, 1990. С. 3963-410.

    92. Покровский В. Алексей Константинович Толстой: Его жизнь и сочинения: Сборник историко-литературных статей. 2-е изд. доп. М.: Кн. магазин В. Спиридоноова и А. Михайлова, 1908. 318 с.

    93. Пушкарев Л. Н. Просвещение и наука // История СССР с древнейших времен и до наших дней: В 2 сериях, в 12 т. М.: Наука, 1967. Серия первая. Т . 3. С. 577-585.

    94. Пушкарев Л. Н. Быт дворян // История СССР с древнейших времен и до наших дней: В 2 сериях, в 12 т. М.: Наука, 1967. Серия первая. Т . 3. С. 602-603.

    95. Пушкарева Н. Л. Гендерные исследования: рождение, становление, методы и перспективы // Вопросы истории. 1988. № 6. С. 76-86.

    96. Пушкарева Н. Л. Женщина в русской семье 10 - начала 19в.: динамика социокультурных изменений / РАН. Ин-т этнологии и антропологии им н. Н. Миклухо-Маклая: Автореф. дис. … д-ра ист. наук. М., 1997. 52 с.

    97. Пушкарева Н. Л. Женщины Древней Руси. М. : Мысль, 1989. 266 с.: 16 л. ил.

    98. Пушкарева Н. Л. Знаменитые россиянки. М., 1991.

    99. Пушкарева Н. Л. Мать и материнство на Руси ( 10 -18вв.) // Человек в кругу семьи: Очерки по истории частной жизни в Европе до начала нового времени / Под ред. Ю. Л. Бессмертного. М.: РГГУ, 1996. С. 305-341

    100 Пушкарева Н. Л. Русская женщина в семье и обществе 10 -20 вв.: этапы истории // Этнографическое обозрение. 1994. № 5. С. 3-15.

    101 Пушкарева Н. Л. Частная жизнь русской женщины: невеста, жена, любовница ( 10 -начало 19 в.). М.: Ладомир, 1997. 3841 с.

    102 Пушкарева Н. Л. Экштут С. А. «Милый Алексей Николаевич»: Флирт и любовь русского дворянина // Родина, 1996. № 3. С. 67-72.

  10. #20
    Senior Member
    Регистрация
    19.03.2009
    Сообщений
    5,981

    По умолчанию Культурный облик дворянки

    103. Пьянов А. С, Мои осенние досуги: Пушкин в Тверском крае. М.: Моск. Рабочий. 1979. 320 с.

    104. Развитие русского права в первой половине 17 - 19 вв. / Отв. ред. Е. А. Скрипилев. М.: Наука, 1992. 309 с.

    105. Развитие русского права в первой половине 19 вв. / Отв. ред. Е. А. Скрипилев. М.: Наука, 1994. 315.

    106. Ранчин А. М. История женщины и поэтессы - в романе, повести, комедии // Ростопчина Е. П. Счастливая женщина. Литературные сочинения. М.: Правда., 1991. С. 5-14.

    107. Репина Л. П. «Женская история»: проблемы теории и метода // Средние века. М., 1994. Вып. 57. С. 103-109.

    108. Репина Л. П. Вызов постмодернизма и перспективы новой культурной и интеллектуальной истории // Одиссей. Человек в истории. 1996. М.: Сода, 1996. С. 25-38.

    109. Репина Л. П. Гендерная история: проблемы и методы исследования // Новая и новейшая история. 1997. № 6. С. 41-58.

    110. Репина Л. П. История женщин сегодня: историографические заметки // Человек в кругу семьи: Очерки по истории частной жизни в Европе до начала нового времени / Под ред. Ю. Л. Бессмертного. М.: РГГУ, 1996. С. 35-73.

    111. Рикман В. Ю. Дворянское законодательство Российской империи / Под. Ред. С. А. Сапожникова. М.: МП «Герольдия», 1992. 120 с.

    112. Романович-Славатинский А. Дворянство в России от начала 18 века до отмены крепостного права. Киев., 1912. 578 с.

    113. Российская провинция 18-20 веков: реалии культурной жизни: материалы 3 Всероссийской научной конференции / Отв. ред. С, О. Шмидт. Пенза.: Департамент культуры Пензенской области, 1966. Кн. 1. 452 с.; Кн. 2. 474 с.

    114. Руммель В. В., Голубцов В. В. Родословный сборник русских дворянских фамилий. СПБ.: Изд. Суворина, 1886. Т. 1.; Спб.: Изд. Суворина, 1887. Т. 2.

    115. Румянцева М. Ф. Генеалогия российского чиновничества второй половины 18 в.: постановка проблемы и источники изучения // Генеалогические исследования: Сб. ст. М.: РГГУ, 1994. С. 201-221.

    116. Русская провинция. Культура 18-20 веков: Сб . ст. М., 1993.

    117. Савелов Л. М. Библиографический указатель по истории, геральдике и родословию российского дворянства. 2-е изд. Острогожск, 1898. 268 с.

    118. Савелов Л. М. Статьи по генеалогии и истории дворянства. СПБ., 1898.

    119. Севастьянова А. А. Историография русской провинции второй половины 18 века: (К постановлению проблемы) // История СССР. 1991. 3 1. С. 134-12.

    120. Севастьянова А. А. Русская провинциальная историография второй половины 18 в.: Учеб. пособие по спецкурсу. Ярославль: ЯрГУ, 1988. 64 с.: ил.

    121. Севастьянова А. А. . Русская провинциальная историография второй половины 18 в. М., 1998.

    122. Семенова Л. Н. Очерки истории быта и культурной жизни России: Первая половина 18 в. / Под ред. Н. А. Казаковой. Л.: Наука, Ленингр. Отд-ние. 1982. 279 с.

    123. Семья Бакуниных в общественной и литературной жизни России 19 в.: Путеводитель по выставке. Калинин, 1988. 16 с.: ил.

    124. Слепинин К. Азы православия. 2-е изд., испр. и доп. СПб.: «Сатись» , 1997. 88 с.

    125. Снытко Н. В. Две тени Остафьевского парка // Всвтречи с прошлым: Сб. матер. Центрального государственного архива литературы и искусства СССР / Глав. архив. упр. При Совете Министров СССР; Ред. кол.: Н. В. Волкова (отв. ред). и др. М.: Сов. Россия, 1990. Вып. 7 . С. 19-31.

    126. Снытко Н. В. Остафьево // Наше наследие. 1988. № 6. С. 137-146.

    127. Соборы наших душ: Альбом / Сост. С. Глушков. Тверь: Альба, 1995. 128 с.: ил. (Архитектурные памятники Тверской области).

    128. Соловьев С. М. История России с древнейших времен. М., 1964. Кн. 12; М., 1965. Кн. 13.

    129. Старикова Л. М. Театральная жизнь старинной Москвы: Эпоха. Быт. Нравы. М.: Искусстсво, 1988. 334 с.: ил.

    130. Стафеев Г. И. Сердце полно вдохновенья: Жизнь и творчество а. К. Толстого. Тула: Приок. Кн. из-во, 1973. 320 с.: 8 л. ил.

    131. Тартаковский А. Г. 1812 год и русская мемуаристика: Опыт источниковедческого изучения. М.: Науа, 1980. 312 с.

    132. Тартаковский А. Г. Русская мемуаристика и историческое сознание 19 в. М., 1997. 357 с.

    133. Троицкий С. М. Россия в 18 веке.: Сб. ст. и публикаций / Отв. ред. А. А. Преображенский, А И. Юхт. М.: Наука, 1982. 254 с.

    134. Троицкий С. М. Русский абсолютизм и дворянство в 18 веке: Формирование бюрократии. М.: Наука, 1974. 395 с.

    135. Фадеев А. В. Новые черты в культурном облике русского общества // История с древнейших времен и до наших дней : В 2 сериях, в 12 т. М.: Наука, 1967. Серия первая. Т. 4. С. 569-608.

    136. Фаизова и. В. Служба дворянства после манифеста 1762 г о вольности дворянской: Автореф. дис. … канд. ист. наук М., 1997. 35 с.

    137. Файнштейн М. Ш. Писательницы пушкинской поры: Историко-литературные очерки / Отв . ред. С. А. Фомичев. Л.: Наука, 1989. 175 с., портр. ( Серия «Литературоведение и языковедение».

    138. Флоренский П Троице-Сергиева лавра и Россия // Жизнь и житие Сергия Радоежского: Сб. / Сост., послесл. и коммент. В. В. Колесова; Подгот. текстов в, В. Колесова и Т. П. Рогожниковой. М.: Сов. Россия, 1991. С. 273-286.

    139. Христианство: Энциклопедический словарь: В 3 т. / Ред. кол.: С. С. Аверинцев ( Гл. ред.) и др. М.: Большая Российская энциклопедия, 1993. Т. 1: А- К. 863 с.; Большая Российская энциклопедия, 1993. Т. 2 : Л- С. 671 с.; Большая Российская энциклопедия, 1993. Т. 3: Т-Я. 783 с.;

    140. Цатурова М. К. Русское семейное право 16 -18 вв. М.: Юрид. Лит., 1991. 112 с.

    141. Черейский Л. А. Пушкин и Тверской край: Документальные очерки. Калинин: Моск. Рабочий, Калинин. Отд., 1985. 143 с.: ил.

    142. Черепнин Н. П. Императорское воспитательное общество благородных девиц. Исторический очерк. 1764-1914. Пг., 1914-1915. Т. 1-3.

    143. Чернявский М. П. Генеалогия господ дворян, внесенных в родословную книгу Тверской губернии с 1787 по 1869 год, с алфавитным указателем и приложениями. Тверь, 1871. 219 с.

    144. Чечулин Н. Д. Русское провинциальное общество во второй половине 18 веа: Исторический очерк. СПб., 1889. 117 с.

    145. Шепелев Л. Е. Придворные чины и звания в дореволюционной России в связи с их значением для исторических исследований // Вспомогательные исторические дисциплины. Л.: Наука, Лен. Отд., 1976. Т. 8. С. 150-163.

    146. Шмидт С. О. Вступительное слово// Российская провинция 18-20веков: реалии культурной жизни: Материалы 3 Всероссийской научной конференции / Отв. ред. С. О. Шмидт. Пенза.: Департамент культуры Пензенской области, 1996. Кн. 1. С. 10-24.

    147. Шмидт С. О. «История государства Российского» Н. М. Карамзина в культуре российской провинции // Российская провинция 18-20веков: реалии культурной жизни: Материалы 3 Всероссийской научной конференции / Отв. ред. С. О. Шмидт. Пенза.: Департамент культуры Пензенской области, 1996. Кн. 1. С. 430-448.

    148. Шмидт С. О. Изучение культуры российской провинции (18- начало 20 в.) и задачи краеведения // Шмидт С. О, Путь историка: Избранные труды по источниковедению и историографии. М.: РГГУ, 1997. С. 319-330.

    149. Шмидт С. О. Исторический некрополь в системе культуры России // Шмидт С. О. Археография. Архивоведение. Памятниковедение: Сб. ст. М.: РГГУ, 1997. С. 249-266

    150. Шмидт С. О. Усадьбоведение и краеведение // Шмидт С. О. Археография. Архивоведение. Памятниковедение: Сб. ст. М.: РГГУ, 1997. С. 300-317.

    151. Шмидт С. О. Художественная литература и искусство как источник формирования исторических представлений // Шмидт С. О. Путь историка: Избранные труды по источниковедению и историографии. М. : РГГУ, 197. С .113-115.

    152. Экштут С. А. «Авось» как движущая сила истории: к философии случая // Социум. 1995. № 3 (46). С. 76-84.

    153. Экштут С. А. Благородное сословие России // Социум. 1995 № 1 (44) . С. 26-35.

    154. Энциклопедический словарь Брокгауз и Ефрон: Биографии: В 12 т. Репринт. изд. М.: Большая Российская энциклопедия, 1991-1997. Т. 1-6.

    155. Энциклопедический словарь / Изд. Ф. А. Брокгауз, И. А. Ефрон. СПб. 1896. Кн. 35. Т. 18; Спб., 1896. Кн. 36 т. 18а; СПб., 1896. Кн. 37. Т. 19.; СПб., 1904. Кн. 82. XLIa.

    156. Яблочков М. Т. История дворянского сословия в России. СПб., 1876. 670 с.

    157. Ястребицкая А. Л. Женщина в повседневной жизни позднего средневековья // Культура и общество в средние века в зарубежных исследованиях. М., 1990.

    Содержание

    Введение

    Глава I. Начало жизненного пути дворянки в России конца XVIII -

    первой половины XIX века. Институтское образование.

    1.1 Культурная природа и результаты институтского образов

    вания.

    Глава II. Замужество в жизни русской дворянской женщины конца

    XVIII - первой половины XIX века.

    2.1 Критерии оценки брачного партнера или партнерши.

    2.2 Процедура, предшествовавшая церковному таинству венчания.

    Глава III Православный тип дворянской женщины ( на примере

    тверских дворянок конца XVIII - первой половины XIX

    века).

    3.1 Елизавета Николаевна Лихачева.

    Заключение.

    Список источников и литературы.

    I. Опубликованные источники

    II. Литература.

Страница 2 из 2 ПерваяПервая 12

Похожие темы

  1. Статья Облик Астрахани в царствовании Петра
    от Дипломные работы в разделе История и исторические личности
    Ответов: 0
    Последнее сообщение: 15.08.2009, 20:25
  2. Реферат Культурный феномен классицизма
    от Отчет по практике в разделе Культура и искусство
    Ответов: 1
    Последнее сообщение: 10.08.2009, 02:07
  3. Курс лекций Социально-культурный сервис и туризм
    от Дипломы на заказ в разделе Спорт и туризм
    Ответов: 11
    Последнее сообщение: 01.08.2009, 10:33
  4. Контрольная работа Культурный ассимилятор
    от Психология в разделе Психология
    Ответов: 0
    Последнее сообщение: 01.05.2009, 21:03
  5. Реферат Социально-культурный сервис в менеджменте
    от Менеджмент в разделе Менеджмент и трудовые отношения
    Ответов: 2
    Последнее сообщение: 26.03.2009, 09:52

Метки этой темы

Ваши права

  • Вы не можете создавать новые темы
  • Вы не можете отвечать в темах
  • Вы не можете прикреплять вложения
  • Вы не можете редактировать свои сообщения
  •  
Рейтинг@Mail.ru Рейтинг образовательных сайтов Яндекс.Метрика