Электронная версия статьи, опубликованной в журнале "Право и образование", размещена на сайте ФГУ "Федеральный центр образовательного законодательства" (http://www.lexed.ru/pravo/journ/).

Необходимость изменения действующих и создания новых институтов,
относящихся к системе юридического образования в России, вызвана, прежде
всего, процессами внутреннего развития страны, подвергавшейся за
последние два десятка лет массированному, не всегда удачному
реформированию. Нынешнее состояние указанной системы, также как ее
проблемы и трудности – порождение современной ситуации в России и это
обстоятельство, естественно, определяет задачи всей деятельности по
переустройству образовательной сферы в контексте экономических,
политических и культурных реалий. В России должны быть выработаны
модели высшего профессионального, в том числе юридического, образования,
которые в наибольшей мере отвечали бы ее нуждам, учитывали особенности
общероссийской ситуации, и что особенно важно, были бы способными
отражать региональную специфику развития отдельных республик, краев,
областей, автономных образований, крупных городов и мегаполисов. На
чисто практическом уровне высшим критерием эффективности любой
образовательной системы можно считать ее вклад в решение национальных и
региональных проблем в области экономики, политики и культуры. Чем
глубже система образования войдет в структуры гражданского общества и
государства, тем больше оснований ожидать, что такая система будет
продуктивной с точки зрения именно этого общества и этого государства.
Но разве может быть другая точка зрения на этот счет? Ответ на
указанный вопрос, казалось бы, очевиден. Однако в практике российских
реформ национальные и региональные цели нередко уступают свое место
ценностям глобализации, международного сотрудничества и европейской
солидарности. В России появился влиятельный тип реформатора, который
видит свою главную задачу в том, чтобы привести российские политические
и правовые институты в соответствие с международными и европейскими
стандартами, присоединиться к какому-либо международному соглашению
или вступить в очередную всемирную организацию.
Желание России стать активным участником глобальных мировых и
европейских процессов, безусловно, отвечает ее стратегическим и
тактическим интересам, но плохо, если насаждение «международного


стандарта» становится самоцелью, если реформы сводятся иногда к
перенесению на российскую почву институтов, выработанных на чужом
опыте. Имеется немало примеров того, что эти «трансплантанты» не
приживаются или плохо приживаются в наших условиях, порождают массу
проблем, которых при более осмотрительном поведении реформаторов могло
бы и не быть.
В ходе проведения реформ необходимо выделить и четко проводить
линию задач и целей, отражающую потребности реформируемой системы в
инновациях, совершенствовании и прогрессе. Она и должна быть главной,
определяющей. Все остальные направления реформационной деятельности,
включая использование международных стандартов, заимствование опыта
зарубежных стран, являются по своему значению резервом, к которому
реформаторы могут прибегать избирательно и творчески после тщательных
взвешиваний и ответственного выбора. Этот, казалось бы, естественный
порядок проведения реформ нарушается, когда предлагаемые меры и законы
предпринимаются, главным образом, для того, чтобы «угодить
международному сообществу», выполнить неизвестно кем
сформулированные требования международных организаций, непонятно как
ставшие для нашей страны обязательными. Можно привести множество
примеров, подтверждающих это печальное обстоятельство, но мы
остановимся на текущей реформе высшего профессионального образования в
связи с проблемами, которые она порождает в сфере юридического
образования.
Исходя из многочисленных официальных заявлений и материалов,
разработанных в связи с данной реформой федеральными государственными
органами, можно сказать, что перспективы высшего образования в России
связываются с ее незамедлительным включением в «болонский процесс».
Это потребует активных действий по осуществлению программы
образовательной реформы, намеченной в Болонской декларации 1999 года,
приведения российской системы высшего образования в соответствие с
общеевропейскими стандартами и множества других шагов, сокращающих
дистанцию между Россией и Европой. Предстоит, таким образом, вхождение
России в общеевропейское пространство высшего образования, которое, как
утверждают, начинает активно формироваться. Но на каких условиях может
состояться это вхождение? Не лишним будет поставить сегодня вопрос: во
что нашей стране обойдется «входной билет» в европейское образовательное
пространство? Какие преимущества мы получим в результате реформ по
болонским образцам? Поскольку болонская система может утвердиться лишь
на месте, которое освободится после демонтирования наших собственных
порядков и институтов, то, естественно, возникают и другие вопросы: чем
мы должны поступиться, каковы масштабы неизбежных потерь при отказе от
своего опыта?
Болонская декларация 1999 года и болонский процесс считаются
крупнейшими гуманитарными событиями рубежа XX и XXI веков, но чем
глубже в них вникаешь, тем очевиднее становится, что это экономические


процессы по преимуществу. Они спроектированы на гребне идей,
выдвинутых экономикой образования, они порождены экономическим
мышлением с его весьма своеобразным отношением к гуманитарным
парадигмам. Говорят, что смысл усилий, направленных на создание
общеевропейского образовательного пространства, заключается в
повышении роста занятости европейских граждан и международной
конкурентоспособности европейского высшего образования. Хотя эти задачи
можно при желании представить в контексте культуры, ясно, что они, прежде
всего, экономические. Едва ли можно разделить пафос отечественных
пропагандистов болонского процесса, увидевших в нем программу
повышения качества высшего профессионального образования. Хотя
высокий уровень образования предполагается, суть болонской программы
все-таки не в нем. Проблема качества образования здесь сугубо
периферийная, ее надо будет решать за рамками болонского процесса.
Основные задачи последнего состоят в достижении конвергенции
образовательных систем европейских стран, придании черт схожести и
унификации этих систем с тем, чтобы создать общеевропейский рынок труда
профессионально подготовленных работников.
Организаторы болонского процесса, как видно, разработали стратегию,
проникнутую заботой о росте европейской экономики, развитии бизнеса, об
интересах работодателя. В перспективе на основе данного процесса спрос
европейского работодателя на квалифицированных работников будет
обеспечен более широким и разнообразным выбором специалистов –
выпускников высших учебных заведений, входящих в расширенное
образовательное пространство. Что касается работодателя, то он всегда
заинтересован в найме специалиста с наилучшей подготовкой и с
наименьшими претензиями на заработок. Схема найма по этому принципу
отработана на опыте США, Великобритании и других стран, где хороший
профессионал, окончивший американский или английский университет,
может быть вытеснен высококвалифицированным специалистом –
иностранцем, готовым работать за меньшую плату. Не случайно внедрение
болонских институтов сопровождается разговорами о
конкурентоспособности на рынке труда университетских выпускников,
также как и о конкуренции университетских дипломов. Специалист – тот же
товар, который должен свободно передвигаться в определенном
экономическом пространстве. Отсюда проистекает важность его качества и
цены. То и другое закладывается в специалиста системой его подготовки в
университетах, поэтому они рассматриваются в последнее время как
важнейший полигон для решения рыночных проблем. Университет ныне
приобретает вид завершенного рыночного явления, а в Болонье, можно
сказать, произошел акт обручения рынка с университетом, который кто-
то приветствует, а кто-то осуждает.
Итак, болонский процесс – это, прежде всего, унификация,
стандартизация, господство стереотипов и общих схем. Стандарт, вообще
говоря, есть явление, имеющее светлую и теневую сторону. Если в качестве


стандартного уровня образования принять самый высокий в мире уровень,
скажем, оксфордский, то все отклонения от него, даже в лучшую сторону,
признаются недостатком и могут быть отброшены именно вследствие их
нестандартности. Стандарт усредняет результаты; в его «прокрустово ложе»
не укладываются выдающиеся достижения, прорывы в качестве работы,
созидательные поиски и оригинальные находки. Со временем он
превращается в консервативный фактор, что часто случается в общественных
движениях, в которых участвует множество стран, специалистов и экспертов.
Именно здесь заменить устаревший стандарт новым, более совершенным,
особенно трудно, поскольку у привычной формы всегда найдется
достаточное количество защитников. Люди, которые сегодня горячо ратуют
за присоединение России к болонскому процессу, говорят, что наша страна
способна внести в него свой творческий вклад, исходя из собственного опыта
и ценностей российской культуры. Креативную роль в международных делах
обычно играют те страны, которые выступают учредителями международных
движений и организаций, инициаторами и первыми участниками
международных соглашений. Участь стран, присоединяющихся к
существующим движениям, организациям и соглашениям, совсем иная; они
вступают в «игру» на чужих условиях, которым обязаны подчиниться.
Большая часть их усилий уходит на адаптацию, приспособление к
требованиям, которые не ими выработаны и изначально на них, скорее всего,
не рассчитаны. Достойно глубокого сожаления, что наша страна, которая в
прошлом, начиная с учреждения Организации Объединенных Наций,
выступала активным организатором международных процессов, показывала
образцы высокого творчества в данной сфере, сегодня, то есть в течение
последних двух десятилетий, «добивается чести» вступления в различные
международные организации, присоединяется к конвенциям и договорам,
соглашаясь на всякого рода предварительные условия, дополнительные
обязательства и т.п.
Предположим, что все задачи болонского процесса успешно решены. Во
всех европейских странах сложилась двухуровневая система высшего
образования, утвердились единые образовательные стандарты и
общеевропейские требования к качеству образования, достигнута высокая
мобильность студентов и специалистов, сняты все преграды на путях их
миграции. Кроме того, созданы единые интегрированные учебные
программы, сложились регулярные связи между европейскими
университетами и научными сообществами. Представим себе, что молодой
юрист, окончивший Сорбонну, будет с распростертыми объятьями принят
как специалист в Германии, а немец с дипломом Гейдельбергского
университета получит должность юриста в предпринимательских структурах
Бельгии или Венгрии. Словом, вся Европа пришла к полному согласию и, по
крайней мере, в области высшего образования «марширует в ногу». Но здесь
на пути европейского объединительного движения и появятся настоящие
трудности и проблемы! Не нужно обладать даром предвидения, чтобы
предсказать, что общеевропейское единое образовательное пространство


рано или поздно войдет в противоречие с национальным и региональным
факторами.
Выделим в этой связи феномены правового менталитета и правовой
культуры в национальном и региональном масштабе. Они формируются на
протяжении столетий и тысячелетий, не меняются в соответствии с
конвенциями и волей политических лидеров, не поддаются унификации.
Достижение широких масштабов свободной миграции юристов –
специалистов потянет за собой вереницу проблем, связанных с их
«приживаемостью» в регионах, в которых они получили работу, но раньше
никогда не имели о них никакого представления. Общеевропейское
пространство в последние годы расширилось, на севере оно охватывает
арктические территории, населенные малочисленными народами, а на юге,
если в Европейский союз будет принята Турция, выходит на границы с
Ираком и Сирией. Столь огромное этническое и культурное разнообразие
едва ли может быть «приглажено» посредством единых образовательных
процессов. Культурное своеобразие народов в целом, их правовой
менталитет и правовая культура в частности, поддерживаемые
национальными и региональными традициями, усиливаемые факторами,
которые противодействуют курсу «общеевропейского смешения», - все это
своего рода стена, покрепче стены берлинской, на которую рано или поздно
натолкнется болонский процесс, также как и другие объединительные усилия
европейских стран. Первые признаки приближения к этой «стене» уже
появились; мы имеем в виду голосование некоторых европейцев против
общеевропейской конституции.